Впереди в лесу, недалеко от них, слон снова затрубил, издав высокий и чистый звук, словно горн. Проворный, как сверчок, Баккат вскочил в седло.
— Что их встревожило? — спросил Джим, извлекая из футляра на седле, возле колена, большое немецкое ружье. — Почему он затрубил? Почуял нас?
— Ветер в нашу сторону, — возразил Баккат. — Нас они почуять не могли, но что-то почуяли, это так.
— Святая Мария! — в изумлении воскликнул Джим. — Да там из мушкетов палят!
Тяжелые отзвуки выстрелов разнеслись по окружавшим их холмам.
— Это что, Коотс? — вслух произнес Джим и сам себе ответил: — Нет, не может быть. Коотс ни за что не выдал бы себя, зная, что мы неподалеку. Это чужаки, и они напали на наших слонов.
Джим разозлился — слон принадлежал ему, посторонние не имели права вмешиваться в его охоту! Ему захотелось ринуться вперед, но он погасил опасный порыв. Он ведь не знал, кем могли оказаться те охотники. Судя по выстрелам, там был не один человек. А любой чужак в этих диких краях мог оказаться смертельной угрозой.
Тут послышались новые звуки — треск ломавшихся ветвей и топот огромных ног, бежавших в их сторону сквозь густые заросли впереди.
— Будь готов, Сомоя! — предостерег его Баккат. — Они гонят одного из самцов прямо на нас. Он может быть ранен и опасен.
Джим едва успел развернуть Друмфайра на юг, когда зеленая стена леса впереди разорвалась: слон мчался прямо на них. В этот момент внезапной опасности время словно замедлилось, Джим как будто окунулся в ночной кошмар. Он видел изогнутые бивни, огромные, как потолочные балки крыши кафедрального собора, и уши, раскинутые широко, как грот-парус военного корабля… эти уши были изодраны картечью. Кровь лилась по бокам слона; в его маленьких сверкающих глазах, увидевших Джима, вспыхнула ярость.
Баккат угадал: гигантское животное оказалось ранено и взбешено. Джим понял, что бегство может оказаться бессмысленным: Друмфайр не мог состязаться в скорости со слоном в подлеске, ведь слон ломился сквозь него, не замедляя хода. И Джим не мог стрелять из седла. Друмфайр нервно танцевал под ним, кружа на месте и вскидывая голову. Прицелиться не представлялось возможным. Держа ружье высоко над головой, чтобы оно не ударило его в лицо, когда он приземлится, Джим перекинул одну ногу через заднюю луку седла и, как кошка, спрыгнул на землю — лицом к опасности.
Он взвел курок в то самое мгновение, когда его ноги коснулись земли. Страх исчез, сменившись странным ощущением отстраненности, как будто Джим стоял рядом с самим собой и наблюдал, как поднимается ружье.
Не осознавая собственных мыслей, Джим знал, что, если он пустит пулю в сердце животного, слон даже не остановится. Он будет бежать и бежать, как курица, которой мясник отрубил голову, и пронесется еще с милю, прежде чем упадет.
После своего первого, едва не ставшего смертельным опыта с выстрелом в голову слона Джим потратил много часов и дней, тщательно рассекая и изучая черепа других слонов, убитых с тех пор. И теперь отчетливо видел нужную точку в массивной броне черепа — видел как сквозь чистое стекло. И когда приклад прижался к его плечу, Джим не смотрел на железную мушку, он смотрел только на крошечную скрытую цель.
Прогремел выстрел. Джима на миг ослепил густой дым, он пошатнулся от отдачи. Потом из клубов дыма на него обрушилась огромная серая лавина — Джима ударил невероятный безвольный вес.
Тяжелое ружье вылетело из его рук, и Джима отбросило назад. Он дважды перевернулся вниз головой, пока не наткнулся на низкий кустарник, остановивший его. Он кое-как поднялся на ноги как раз в тот момент, когда ветерок разогнал дымовую завесу, и увидел слона, стоящего перед ним на коленях на передних ногах; изогнутые бивни гиганта лежали на земле, и их концы смотрели в небо. Это выглядело как поза подчинения, словно дрессированный слон ждал, когда погонщик заберется ему на спину. Слон был спокоен и неподвижен, как гигантский валун. А между его глазами зияла темная круглая дыра.
Слон находился так близко, что Джим протянул руку и сунул палец в эту дыру. Пуля, укрепленная оловом, весом в четверть фунта, пробила череп точно посередине и впилась в мозг.
Джим тяжело прислонился к одному из бивней. Теперь, когда опасность миновала, он дышал тяжело и прерывисто, ноги у него задрожали, почти отказываясь его держать. Пока Джим, пошатываясь, цеплялся за гигантский бивень, подъехал Баккат и поймал Друмфайра прежде, чем скакун бросился бежать. Он привел коня к Джиму и отдал ему поводья.
— Мои уроки начинают приносить плоды, — хихикнул бушмен. — Теперь ты должен поблагодарить свою добычу и выразить ей уважение.
Прошло еще несколько минут, прежде чем Джим собрался с силами, чтобы завершить древний ритуал охоты. Под одобрительным взглядом Бакката он отломил зеленую ветку и вложил ее в рот слона.
— Съешь свою последнюю еду, чтобы подкрепиться перед путешествием в страну теней. Прими ее вместе с моим уважением, — сказал он.
Потом отрезал слону хвост, как это делал его отец.
