В самом деле, во второй половине того же дня они увидели издали, как сержант Оудеман выбрал одну лошадь из запасного табуна и увел в ущелье рядом с лагерем Кейзера. Пока Оудеман придерживал лошадь, а Рихтер и Ле Рич точили ножи о камень, Коотс проверял запал своего пистолета. Потом он подошел к животному и прижал дуло пистолета к белому пятну на его лбу. Выстрел прозвучал глухо, но лошадь сразу упала, конвульсивно дергая ногами.
— Конский бифштекс на ужин, — пробормотал Джим. — У Кейзера еды еще на неделю, не меньше. — Он опустил подзорную трубу. — Баккат, мы не можем еще долго так бродить. Отец не сможет вечно ждать нас на реке.
— Сколько лошадей у них осталось? — спросил Баккат, задумчиво пощипывая свой нос.
Джим снова поднял трубу и направил на далекий табун.
— …Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, — считал он. — Восемнадцать, включая серого, на котором едет Кейзер. — Он внимательно посмотрел на Бакката, но тот ответил невинным взглядом. — Лошади? Ну конечно! — воскликнул Джим.
Лицо Бакката изменилось, сморщившись в хитрой улыбке.
— Да. Их лошади — вот единственный способ для нас напасть на них.
Преследователи неустанно загоняли их в глушь, где даже Баккат не бывал прежде. Дважды они видели подходящую дичь: один раз четыре канны появились на фоне неба, потом — полсотни прекрасных антилоп нильгау. Но если бы беглецы отклонились в сторону, гонясь за животными, они могли бы потерять направление, а оружейный огонь мог заставить Кейзера и его солдат броситься в отчаянную погоню, и он догнал бы их прежде, чем они успели бы освежевать добычу. И если бы они пристрелили одного из мулов, произошло бы то же самое. А провизия у них почти иссякла. Джим использовал последнюю горсточку кофейных зерен.
Зама шел медленнее, приноравливаясь к Луизе, и мулы едва тащились. Расстояние между двумя группами сокращалось, пока Джим и Баккат не догнали их. Но солдаты Кейзера продолжали двигаться быстро, так что маленькому отряду Джима стоило все большего труда сохранять дистанцию. Свежая конина, зажаренная на огне, как будто вернула силы и решимость отряду Кейзера. Луиза слабела. Она была сильно истощена уже тогда, когда начался их побег, а теперь, имея мало пищи и отдыха, она приближалась к пределу своих возможностей.
Вдобавок к прочим тревогам Джима к погоне присоединились другие охотники. Беглецы, чутко спавшие в темноте, замерзшие и голодные, не имея днем времени даже на то, чтобы набрать хвороста, и постоянно ожидая, что к ним подкрадутся люди Кейзера, вдруг оказались разбужены ужасным звуком. Луиза вскрикнула, не успев сдержаться:
— Что это?
Джим выскочил из-под меховой накидки и, подбежав к ней, обнял ее за плечи. Девушка, охваченная сильным испугом, даже не отшатнулась. Звук повторился: он представлял собой низкое ворчание, все нараставшее и наконец превратившееся в настоящий гром, отдавшийся эхом от темных гор.
— Что это?
Голос Луизы дрожал.
— Львы, — объяснил Джим.
Не имело смысла обманывать ее, поэтому Джим попытался ее отвлечь:
— Даже самые храбрые люди пугаются льва трижды: когда впервые видят его след, когда впервые слышат его рык и когда впервые встречаются с ним нос к носу.
— Мне и одного раза довольно, — сказала Луиза, и, хотя у нее срывался голос, она попыталась засмеяться.
Джим ощутил прилив гордости, видя ее храбрость. Потом он убрал руку с ее плеча, когда ощутил, как она неловко съежилась. Она все еще боялась мужских прикосновений.
— Они идут за лошадьми, — пояснил Джим. — Если судьба будет к нам благосклонна, они могут напасть на животных Кейзера вместо наших.
Словно в ответ на его пожелание через несколько минут они услышали мушкетные выстрелы в нижней части долины, где, как они видели, преследователи разбили лагерь на ночь.
— Львы, похоже, на нашей стороне. — Луиза снова засмеялась, чуть менее нервно.
Весь остаток этой ночи они время от времени слышали далекие выстрелы.
— Львы пока что осаждают лагерь Кейзера, — сказал Джим. — Если нам повезет, они лишатся части лошадей.
На рассвете они снова бросились в бегство, но Джим посмотрел назад в подзорную трубу и увидел, что все лошади Кейзера целы.
— Они сумели отогнать львов, вот жалость! — сообщил он Луизе.
— Будем надеяться, что ночью львы повторят попытку, — ответила она.
Этот день стал самым тяжелым из всех, что им пришлось вынести. К полудню с северо-запада налетела гроза и облила их холодным дождем. Ветер дул до самого захода солнца, а при последнем дневном свете они увидели, что враги уже меньше чем в лиге от них и упорно продвигаются вперед.
Джим не остановил отряд и после наступления темноты. Это был кошмарный ночной переход по мокрой опасной земле, через ручьи, угрожающе вздувшиеся после дождя. Джим понимал в глубине души, что долго им уже не выдержать.
Когда наконец они остановились, Луиза почти упала со спины Верной. Джим закутал ее в сырую меховую накидку и дал ей небольшой кусочек чагги, едва ли не последний из их запасов.
— Ешь ты, — запротестовала девушка. — Я не голодна.
— Съешь немедленно! — приказал он. — Не время геройствовать.
