Остальные собрались вокруг и в страхе уставились на открывшуюся ногу. Носок превратился в окровавленные лохмотья. Вздувшиеся на коже пузыри лопнули, оставив открытые раны.
Капитан Коотс моргнул светлыми глазами. Бесцветные ресницы придавали его взгляду пустое выражение.
— Полковник, сэр, вы не можете идти дальше в таком состоянии.
— Именно это я и твержу тебе последние двадцать миль, болтливый идиот! — огрызнулся Кейзер. — Пошли людей соорудить для меня сидячие носилки.
Солдаты обменялись нервными взглядами. Они уже были тяжело нагружены тем снаряжением, которое Кейзер заставил их тащить назад в колонию, включая его английское охотничье седло, складной стул и походную койку полковника, его фляги и постель. А теперь им, похоже, предстояла честь тащить еще и самого полковника.
— Вы слышали полковника! — повернулся к ним Коотс. — Рихтер! Вы с Ле Ричем найдите два кедровых шеста. Штыками снимите с них кору. Мы привяжем к ним седло полковника полосками коры.
Солдаты отправились выполнять приказ.
Кейзер на босых окровавленных ногах доковылял до ручья и сел на берегу. Опустив ступни в холодную прозрачную воду, он вздохнул от облегчения.
— Коотс! — крикнул он.
Капитан быстро откликнулся на зов:
— Да, полковник, сэр!
Он замер на берегу. Это был худой, жилистый мужчина, с узкими губами и широкими костлявыми плечами под зеленым мундиром из грубого сукна.
— Хочешь заработать десять тысяч гульденов? — Кейзер заговорил тихо, доверительно.
Коотс представил себе такую кучу денег. Ему пришлось бы служить почти пять лет, чтобы получить столько при его нынешнем чине, а подняться выше по военной лестнице он и не надеялся.
— Это очень большие деньги, сэр, — осторожно ответил он.
— Мне нужен этот молодой ублюдок Кортни. Я хочу его достать так, как не хотел ничего в жизни.
— Я понимаю, полковник, — кивнул Коотс. — Мне и самому хотелось бы до него добраться.
Он ухмыльнулся, как кобра, при этой мысли и инстинктивно стиснул кулаки.
— Он ведь сбежит, Коотс, — мрачно произнес Кейзер. — Пока мы доберемся до замка, он уйдет за границу колонии, и мы уже никогда его не увидим. Он сделал из меня посмешище, из меня и компании!
Коотс ничуть не огорчился, услышав об этом. Он не смог сдержать чуть заметную улыбку на тонких губах, когда подумал: «Невелик труд — сделать посмешище из полковника, на это много ума не надо».
Кейзер заметил улыбку:
— И из тебя тоже, Коотс! Теперь все пьяницы и шлюхи во всех тавернах колонии будут насмехаться над тобой.
Коотс помрачнел и угрожающе нахмурился.
Кейзер постарался закрепить свое преимущество:
— Это, конечно, если мы с тобой не постараемся и не притащим его на виселицу на парадном плацу перед крепостью.
— Он идет к дороге Разбойников, на север, — возразил Коотс. — Компания не может послать за ним солдат. Это за границей наших территорий. Губернатор ван де Виттен никогда этого не позволит. Он не станет нарушать приказы Совета Семнадцати.
— Я могу устроить так, друг мой, что ты получишь бессрочный отпуск со службы. С сохранением жалованья, конечно. А еще я могу получить для тебя дорожный пропуск, чтобы ты отправился через границу в охотничью экспедицию. Ты возьмешь с собой Ксиа и двух-трех надежных парней… может, Рихтера и Ле Рича? А я обеспечу вас всем необходимым.
— И если я добьюсь цели? Если поймаю Кортни и притащу его в замок?
— Тогда я позабочусь о том, чтобы губернатор ван де Виттен и Голландская компания назначили за него приз в десять тысяч гульденов золотом. Меня устроит даже его голова в бочке с маринадом.
Глаза Коотса расширились, когда он представил все это. С десятью тысячами гульденов он мог покинуть навсегда эту проклятую Богом землю. Конечно, он не мог вернуться в Голландию. В этой старой стране его знали под другим именем, и за ним тянулся бесконечный хвост дел, которые могли привести его на виселицу. Однако Батавия представляла собой рай по сравнению с этой отсталой колонией на краю варварского континента. Коотс позволил себе минутку эротических фантазий. Женщины с Явы славились красотой. Коотс так и не смог привыкнуть к похожим на обезьянок готтентоткам мыса Доброй Надежды. Более того, на Востоке перед мужчиной, умеющим управляться с мечом и огнестрельным оружием и не боящимся вида крови, открывалось множество возможностей. А тем более если за его поясом будет прятаться кошель с золотом.
— Что скажешь на это, Коотс? — прервал его грезы Кейзер.
— Скажу — пятнадцать тысяч.
— А ты жадный тип, Коотс. Пятнадцать тысяч — целое состояние.
— Но вы же богатый человек, полковник, — напомнил ему Коотс. — Я знаю, что вы заплатили по две тысячи за Верную и Фроста. Я приведу обратно ваших лошадей вместе с головой Кортни.
При упоминании об украденных у него лошадях вся ярость, которую Кейзер старался держать в узде, вырвалась на свободу. Он посмотрел на свои истерзанные ноги, и боль в них показалась еще сильнее при мысли о потере лошадей. И все же пятнадцать тысяч гульденов из собственного кошелька…
Коотс прекрасно видел его сомнения. Ему следовало лишь слегка подтолкнуть полковника.
— И там еще тот жеребец, — сказал он.
