Умный, смелый Иэн Маккрэгган выполнил на своем веку немало секретных дипломатических и шпионских миссий — и даже не подозревал, что сложнейшим из его дел окажется нелепая, запутанная история о редких цветах, украденных у его кузена-садовода!Найти таинственного вора не представляется возможным — и помочь Иэну, похоже, может лишь прелестная Мойда Макдональд, девушка, словно бы посланная Судьбой в ответ на его молитвы. Однако, помогая Иэну отыскать похищенное, Мойда, сама того не замечая, похищает у него нечто более ценное — ЕГО СЕРДЦЕ!..
Машина обогнула поворот, и взгляду предстала линия побережья, сливавшаяся вдали с серым горизонтом. На фоне сине-изумрудных морских волн пустынные пески, казалось, отливали золотом. По контрасту с ними вздымавшиеся под облачным небом скалы застыли в фиолетовом величии, суровые и неприступные.
Пейзаж был настолько прекрасен, что у Иэна перехватило дыхание. Он уже забыл, как красивы шотландские высокогорья в августе, когда над вересковыми пустошами низко летают куропатки.
Пятнадцать лет он не был в этих краях и вот теперь, возвращаясь домой, ощущал в груди радостное волнение. Он машинально нажал на газ, лишь бы побыстрее добраться до места назначения. Пятнадцать лет — долгий срок, ему в ту пору как раз и было всего пятнадцать.
Иэн вспомнил, как когда-то по этой же дороге он ехал в Скейг вместе с матерью. Вспомнил и то, как на обратном пути мать своим высоким, резким голосом не переставала повторять, что их оскорбили. Ребенком Иэн побаивался своего двоюродного деда. Что ж, Дункана Маккрэггана и вправду можно было испугаться. Но Иэн не обижался на резкости старика и, как ни старался, не мог посочувствовать матери в ее — как она считала, обоснованном — возмущении.
Ему стало грустно оттого, что он больше не увидит деда Дункана. Седой, с крупным, похожим на клюв носом и резкими чертами лица, старик производил впечатление патриарха. Иэну было трудно разговаривать с ним и еще труднее отвечать на его отрывистые, заданные, что называется, в лоб, вопросы, но в то же время он искренне восхищался своим родственником. Двоюродный дед Дункан был именно таков, как и полагается шотландскому лэрду, — глава клана, обитающий за мощными стенами полуразрушенного фамильного замка.
А вот теперь этот замок принадлежит ему! Впервые с тех пор, как Иэн узнал о смерти деда, он почувствовал некую ответственность. Печальное известие пришло к нему, когда он был на Малайях. Письмо опоздало на три недели, и Иэн был бессилен что-либо поделать.
Пока еще Иэн не успел осознать, что значила смерть деда лично для него. В последние годы он был настолько поглощен своими делами, что почти забыл о деде Дункане, что подобно одинокому орлу на скалистой вершине обитал в своем горном гнезде. Лишь спустя несколько месяцев мать в своем письме сообщила ему то, что, по идее, Иэн должен был помнить сам.
Тогда это письмо вызвало у Иэна улыбку. Он догадывался, что за простыми фразами скрывались оскорбленные чувства, которыми его мать по-прежнему была переполнена по отношению к деду Дункану.
Прошли годы, дед отошел в мир иной, но Беатрис Маккрэгган не из тех людей, кто прощает или забывает обиды.
С детства Беатрис привыкла к тому, что ей всегда и во всем потакали. Едва дочь американского железнодорожного магната появилась на свет, как добрые феи расстелили перед ней красный ковер, и если про некоторых говорят «родился в рубашке», то у Беатрис в наличии имелся полный гардероб — в прямом и в переносном смысле. Она была красива, умна и настолько богата, что Иэн давно оставил попытки подсчитать состояние матери.
Куда бы ни ехала Беатрис, она брала с собой целую армию секретарей, адвокатов и верной прислуги самых разных мастей, которые денно и нощно пеклись о ней и о ее делах. Матери следует отдать должное — она мастерски умела держать в подчинении свою вышколенную личную «свиту». Так что Иэну незачем забивать себе голову всякими пустяками, пусть он лучше думает о карьере!
Знай Беатрис о сокровенных мыслях сына, она бы одобрила их. Это был нормальный, здравый смысл, который мать теоретически поощряла в сыне, но который в жизни ее только раздражал. Конечно же, намерения Иэна вряд ли удивили бы ее, потому что Беатрис уже давно перестала удивляться мыслям и поступкам сына. За всю свою жизнь она проиграла одно-единственное сражение: Беатрис не позволили дать ее единственному ребенку то воспитание, которое она считала разумным и современным.
