— Да гребите же, гребите, — крикнул Кириллов, показывая на бегу жестами рук, как нужно это делать.
Окрик подействовал. Бойцы взялись за обломки досок и благополучно подгребли к противоположному берегу. Там их встретил Шабельников. Помог причалить плот, отправил: раненых — в санроту, здоровых — на пункт сбора 1‑го батальона в Предмостное. Как же теперь возвратить плот к линии старта? Но к несчастью, быстрее разрешил эту проблему немецкий снаряд, разбив плот в щепки. Фашисты опомнились и всеми имеющимися силами пошли в наступление. Поверхность Терека покрылась фонтанами взрывающихся мин.
Вот–вот выскочат к реке немецкие автоматчики. Их сдерживает из последних сил взвод лейтенанта Ильюшина. Сам комвзвода то и дело оглядывается назад: скоро ли переправится последняя лодка с комиссаром Фельдманом и корреспондентом «Красной Звезды» Миловановым. К ней бегут со штабными документами начальник штаба Герасимов и красноармейцы. Что же вы копаетесь, братцы? Скорее! В автоматном диске уже мало патронов. Ильюшин выхватывает из–за ремня гранату, швыряет ее в подбегающих врагов. Последний раз оглядывается на реку: лодка уже приближается к тому берегу.
— Взвод! Слушай мою команду!..
Лейтенант бросает еще одну гранату и бежит следом за своими бойцами. Навстречу свистят пули — это прикрывают отход последнего взвода переправившиеся бойцы. Свои пули не тронут. Ильюшин вбегает в мутную | струю. Она холодит разгоряченное тело. И в это мгновенье что–то тяжелое бьет его между лопатками. «Чужая пуля не щадит», — пронеслось в его сознании.
Левицкий записывал в полевую книжку перечень мероприятий, которые нужно провести в подразделениях бригады перед началом нового наступления немецких войск, когда в колхозный медпункт, где Самбуров проводил совещание со своими политотдельцами, вошел генерал с Золотой Звездой Героя на груди. Его сопровождали командир бригады Красовский и секретарь партбюро 2‑го батальона политрук Мордовин.
— Давайте знакомиться, — предложил генерал.
«Так вот он какой, командир II-го корпуса Рослый, — подумал Левицкий, незаметно пошевеливая слипшимися от генеральского рукопожатия пальцами. — Он и в самом деле «рослый».
Поздоровавшись, генерал присел к столу, придвинул к себе раскрытую полевую книжку начальника политотдела.
— Можно взглянуть? — поднял он глаза на стоящего рядом хозяина книжки.
Тот смущенно улыбнулся.
— Пожалуйста, товарищ генерал. Это план примерных действий политработников бригады по подготовке личного состава к оборонительным боям.
— Любопытно, — генерал прочитал вслух отдельные пункты: «Подготовка к митингу: место, выступающие… Совещание с боевым активом (десантники, орденоносцы, участники гражданской войны)». Так. Хорошо… А скажите мне, батальонный комиссар, ваши политработники сами готовы подать бойцам пример мужества и героизма?
— Так точно, товарищ генерал, готовы, — ответил Самбуров, спокойно глядя в слегка прищуренные глаза командира только что сформированного корпуса, в состав которого вошла 8‑я бригада. — Несколько дней тому назад в боях за Моздок пали смертью героев комсорг роты Данцев, политрук роты Амбарцумян, политрук артдивизиона Жицкий. Отличился в бою, приняв на себя командование батальоном и подорвав фашистский танк, комиссар Фельдман. Отличился в разведке старший инструктор политотдела Левицкий, открыв огонь из автомата по вражеской машине с солдатами.
— Хорошо, — сказал командир корпуса и повернулся к Красовскому. — А теперь, Павел Иванович, доложи мне обстановку.
Красовский подошел к висящей на стене схеме обороны, энергично заскользил по ней указкой. Командир корпуса внимательно слушал, согласно кивал головой. Выслушав, поднялся с табурета.
— Видишь, комбриг, какими усищами охватывает нас немец? — ткнул он пальцем в синие изогнутые стрелы, показывающие направление главных ударов противника. — Один ус тянется к Новороссийску, а другой — прямо на Моздок.
— Обрежем, Иван Павлович, — сказал в ответ Красовский.
— Что «обрежем»? — не сразу понял командир корпуса.
— Усы эти самые, — пояснил командир бригады.
— Ну, ну, — усмехнулся Рослый, забирая из рук подчиненного указку и снова поворачиваясь к схеме. — Построение боевых порядков бригады полностью соответствует замыслам штаба корпуса, но меня лично беспокоит дислокация второго эшелона. Слишком гладкая местность, Павел Иванович. Ведь если поднять людей в контратаку, они как на ладони видны будут. Вражеская артиллерия их накроет массированным огнем. И помешать не сможем. Сам знаешь, артиллерии для контрбатарейной борьбы у нас нет.
Красовский вздохнул:
— Позиция у 4‑го батальона действительно, как биллиардный стол. Кроме как в землю спрятаться некуда. Но где же другую взять? Сюда бы танков…
— Их тоже негде взять, — развел руками генерал и положил на стол указку. — Разве что командующий пожалует на нашу бедность. Хотя вряд ли… Слушай, комбриг, — у генерала вдохновенно сверкнули глаза, — а что если мы сосредоточим на этом участке всю нашу корпусную артиллерию?
