Голубые дьяволы полностью

— Ты Васильева не трогай, он мужик что надо. Этой ночью за водой ходил к Тереку. Между немцами туда и обратно невредимым пробрался. А ты говоришь… Сами забрались со своим штабом чуть ли не к Терскому хребту и хотят знать обстановку…

Неподалеку разорвался снаряд. В щели с потолка блиндажа заструился песок.

— Иди сюда, — взмахнул бритвой Мельник.

Мордовин подошел к амбразуре.

— Смотри, какая обстановка, — сунул в нее бритвой Мельник.

Внизу, у подножия кургана и дальше по всему истерзанному боями кукурузному полю до самого края обрыва, спускающегося в терскую пойму, лежали убитые.

— Еще сутки такой обстановки — и у меня в роте не останется бойцов. А как в бригаде?

— Тоже не очень весело, — вздохнул Мордовин. — 1‑й батальон не выдержал, сдал станицу Терскую, а через 4‑й и З‑й батальоны танки прорвались к самому хребту. Правда, к Вознесенке они не прошли, моряки не пустили. Так ни с чем и вернулись в Предмостное, когда кончилось горючее. Представляешь, они ползут назад через наши позиции, а им из окопов — гранаты на моторные отсеки. Много пожгли. Хорошее это дело — круглые одиночные ячейки!

— Я тоже, заставил всех обзавестись одиночными ячейками — на случай прорыва танков, — оказал Мельник.

Снова ухнуло, теперь уже с другой стороны блиндажа. Потом еще и еще. И вдруг загрохотало со всех сторон. В дверь землянки вскочил боец.

— В атаку идут! — крикнул он командиру роты.

Мельник приподнялся над табуреткой, заглядывая в амбразуру.

— Правда, идут, — сказал он без волнения, словно к рубежу, занимаемому его ротой, шли не немцы с автоматами в оголенных до локтей руках, а сельские женщины, несущие кувшины с молоком, чтобы напоить своих измученных жаждой защитников. — Опять не дали добриться, черт бы их побрал. — Он схватил одной рукой лежащий на нарах автомат, другой — полотенце, смахнул с лица пену и пошел к выходу.

Мордовин торопливо застегнул на гимнастерке пуговицы.

— Оставайся здесь, — бросил ему на ходу Мельник. — Будешь вторым номером у Парамонова, он у меня вместо пулеметчика.

— Нет, Федя, я с тобой, — возразил Мордовин.

— Хозяин — барин, — сверкнул зубами Федя и побежал по траншее с кургана вниз.

Немцы решили овладеть курганом любой ценой. Единственная. высота, с которой просматривается во все стороны моздокская долина, мозолила им глаза, словно песчинка, попавшая под веко. Казалось, на этом древнем холме сосредоточилось все внимание немецкого командования и от того, будет он взят или нет, зависит исход если не войны, то, по крайней мере, летней наступательной кампании 1942 года. Особенно бесило атакующих гитлеровцев то обстоятельство, что курган защищает всего–навсего одна рота гвардейцев, впервые понюхавших пороха неделю назад. Они не только сдерживают натиск отборных подразделений прославленной в предыдущих боях 370‑й пехотной дивизий, но и время от времени переходят в контратаки и обращают их в бегство. Не люди, а дьяволы. Die blauen Teufel[19], подрывающие гранатой вместе с танком и самих себя.

Это о них напишет впоследствии в своих мемуарах командующий 1‑й танковой армии генерал–полковник Клейст, что он встретил части, где стойкость солдат в сражении с танками выше всякой оценки, что он считал бы себя счастливым, если бы имел таких солдат[20].