Для неё с момента смерти Воландеморта прошло, по ощущениям, часов восемь от силы. Взгляд Грюма намекал, что эта субъективная оценка весьма далека от реальности. А ещё он, кажется, подстригся.
— Мне так-то жутче, — возмутился Аластор, хотя опять с явной радостью в голосе. — Постоянно любоваться на статую и ждать, когда она оживет, довольно тревожно.
— Какое сегодня число? — она хотела откусить ещё печенья, но поняла, что оно исчезло у неё из руки.
Наверное, Грюм посчитал, что крекер испортился или слишком засох, и вытянул кусок из неплотно сжатых пальцев.
— Конец августа, — расплывчато отозвался он, видимо, не желая её пугать.
— Как дела? — тоже спустила тему на тормозах Гермиона. Как будто это знание как-то могло ей помочь. — В целом и у тебя.
— Нормально.
— Содержательно.
— Много что происходит, но это всё… не так уж и важно, — Аластор продолжал разглядывал её, действительно как статую в музее. — Хочешь есть?
Её интерес к крекерам был очевиден.
— Немного.
— Я сделаю сэндвичи.
— А если я застыну в процессе, то хоть сам перекусишь, — припомнила она его чрезмерную осторожность с продуктами питания.
Хотя сейчас он, кажется, изображал из себя Рона с этим его вечным стремлением её накормить. Так странно. Для неё все случилось только сегодня, и осознание даже ещё не пришло в полной мере, а Грюм, наверное, уже привык к новым обстоятельствам.
Он отправился на кухню, она последовала за ним, смирно сев на стул, чтобы не застыть в какой-нибудь нелепой позе. Аластор достал из безразмерного кармана хлеб и какие-то продукты, вроде бы масло и ветчину. Гермиона скучала без дела, но не то чтобы расслаблялась, концентрируя все внимание на его широкой спине, постоянно ожидая, что он вот-вот мгновенно пропадет, как в прошлый раз.
— Северус спрашивал про меня?
— У кого? У меня? — с насмешкой отозвался Грюм. — Альбус наверняка как-то его успокоил.
— Он, верно, думает, что я в обиде на него из-за случившегося и не хочу его видеть.
Вывод был закономерным, но рассуждать об этом было также тяжело, как и о специфическом поведении Грюма. Прошедшего времени она не ощущала, так что представить, как ситуация выглядит со стороны Северуса, Гермиона могла только очень теоретически. Может, Дамблдор действительно дал ему веское объяснение? Ага, точно так же, как он объяснил Аластору тонкости её взаимоотношений со временем.
— Нам обязательно каждый раз упоминать в разговорах Снейпа?
— Ты так-то сам постоянно стремился обсуждать со мной мои чувства к нему и все такое прочее. Но раз ты против, то предложи свою тему.
Аластор ещё погремел посудой молча какое-то время, как будто ожидая, что она опять замрет, и необходимость поддерживать диалог отпадет сама собой. Но всё же решил продолжить разговор:
— Прах Воландеморта разместили в доме Медоуз. Якобы он решил нанести повторный визит к ней уже лично, раз подручные не справились с задачей. И сам проиграл бой. Так что не переживай так за Снейпа, все думают, что он ни при чём.
Гермиона встрепенулась, отбросила неприятную мысль про то, что, возможно, еда начнет разлагаться у неё во рту во время «паузы», если она не успеет её проглотить, и тоже переключилась на новое направление.
— Хороший выбор, хоть и неожиданный.
Медоуз не без оснований считалась весьма сильной волшебницей. То, что она смогла победить Воландеморта в дуэли один на один, виделось вполне вероятным сценарием, если не углубляться в детали. Просто Гермионе всё хотелось по привычке поместить в центр повествования более знакомые фамилии — Лонгботтомов, Блэков, Поттеров, то есть, конечно, оставшуюся Эванс. А Дамблдор решил разыграть карты по-другому. Тут оставалось только довериться.
— Ума не приложу, как Альбус уговорил её пойти на этот обман, — пробормотал себе под нос Аластор, но Гермиона все равно услышала.
— Честолюбие? Доркас ведь теперь национальная героиня.
— Кто бы что не говорил, это тяжкая ноша. Она стала мишенью не только для похвал и обожания.
— Да, я знаю, как это работает.
Вот вам и новый Гарри! Впрочем, учитывая возраст и опыт, Медоуз с этой ролью должна была справиться наверняка куда лучше. Трагического опыта у неё, по сути, не было, а вот поддержка имелась существенная. Это, правда, порождало новые вопросы.
— У Дамблдора на неё планы? В политике или ещё где?
— Наверняка. Уж не знаю, хочет ли он, чтобы она стала следующим министром, но вполне вероятно.
