«дружить»). Однако здесь идет речь главным образом об естественной склонности одного
человека к другому; но очень мало заметно элементов какого-нибудь долга, обязанности
или признаваемой нравственной необходимости. Может быть, только гостеприимство
является у Гомера намеком на нравственное обязательство.
Термины, относящиеся у Гомера к нечестности или неправдивости, тоже имеют
весьма слабый моральный смысл, потому что эта нечестность и неправдивость не только
не порицаются, но иной раз даже и восхваляются или изображаются в нравственном
смысле безразлично. Решительное порицание чего-нибудь у Гомера почти отсутствует.
Когда у Гомера что-нибудь порицается, это не имеет нравственного смысла уже по одному
тому, что у него вообще порицается все что угодно. Themis и Dice, обычно относимые к
области права и нравственности, у Гомера являются не больше, как результатом привычки.
Это и понятно, потому что в эпоху Гомера не существовало никакого писанного
законодательства и все нормы поведения более или менее зависели от разных обычаев.
Более нравственный смысл имеет выражение themis estin. Но переводить его в
зависимости от контекста приходится самым разнообразным способом: «позволено»,
«существует обычай», «естественно», «установлено». Абстрактное значение
справедливости имеет dice только в Ил., XVI, и Од., XIV, 84. В этом же смысле
употребляется и dicaios («справедливый»), т. е. в смысле традиционных обычаев и
привычек. Нравственно прекрасное и нравственно безобразное не являются здесь
противоположностями, а только разной степенью одного и того же. И хотя мудрость как
интеллектуальная добродетель является кардинальной добродетелью гомеровской эпохи,
понимать ее этически нет никакой возможности. Бесчестие, наносимое одним человеком
другому, обозначается теми же терминами, что и стыд, переживаемый тем, кто свершил
нравственный проступок. Внешний ущерб имел иной раз гораздо более глубокое значение,
чем ущерб нравственный.
На первый взгляд наибольшим моральным содержанием обладают такие термины у
Гомера, как amymon («безупречный»), eys («хороший»), agathos («хороший», «добрый»),
arete («добродетель», «доблесть»). В некоторых отдельных случаях это действительно
можно предполагать. Но насколько это нравственное значение проводится у Гомера
сознательно, остается под большим вопросом. В термине cacos («дурной») граница между
моральным и неморальным у Гомера тоже весьма текучая. В терминах agathos
(«хороший») и esthlos («благородный») тоже не чувствуется моральной специфики, т. к.
эпитеты эти применяются к людям самым разнообразным по своим нравственным
качествам.
Весьма характерно для этической терминологии Гомера то обстоятельство, что
только в терминологии мужества, храбрости [178] и выносливости преобладают
положительные термины, в остальных же случаях безусловно превалируют термины
отрицательные. Многочисленным терминам, выражающим насилие и несправедливость,
противостоит ничтожное количество противоположных положительных терминов вроде
aisimos («приличный», «подобающий») или cat alsan («как следует», «как нужно»).
Многочисленным терминам со значением «коварство» только и можно противопоставить
pistos («верный», «правдивый») и аlethes (с тем же значением). А подавляющее
большинство отрицательных нравственных терминов просто не имеет никаких
положительных эквивалентов. Термины права и обычая с нравственной точки зрения,
казалось бы, должны были выступать одинаково как положительные, так и отрицательные
термины. Но athemistos («беззаконный») есть термин отрицательный, а для термина dicaios
(«справедливый») не существует отрицательного adicos («несправедливый»), да и сам этот
термин dicaios в большинстве случаев имеет у Гомера отрицательное значение;
(«Стыдиться» тоже имеет у Гомера отрицательное значение), а chre («нужно»,
«необходимо») и ophello («я должен», «я обязан») меньше всего имеют отношение у
Гомера к внутреннему сознанию совести.
Это преобладание отрицательных терминов в области гомеровской этики вполне
понятно. Ведь красота, сила, храбрость и прочие высокие качества человека у Гомера еще
не являются нравственным идеалом; и нравственность для Гомера удобнее изображать в
отрицательном смысле, поскольку его идеал человека еще не содержит в себе моральных
свойств в их развитой форме. Поэтому легче изображается отрицательное, чем
положительное.
Мартин Гофман относится скептически к мысли о том, чтобы находить у Гомера
отражение разных периодов этического развития в противоположность такой, например,
терминологии, как терминология оружия. Правда, в «Одиссее» содержится гораздо
