все одинаково вечно, одинаково существенно, одинаково необходимо. И смех богов тоже
указывает на какое-то их вполне определенное вечное и необходимое свойство.
Какое же это свойство?
Смех предполагает, что нечто произошло, нечто сделано, но что оно сделано
несовершенно и что это несовершенство безболезненно. Значит, боги должны выступать
тут прежде всего в функции своих деятельных актов, своих действий, своего промысла.
Вот почему, между прочим, в I песни «Илиады» всех богов увеселяет Гефест, бог
искусства, ремесла, бог по преимуществу демиургии, т. е. творческого созидания. Далее,
эта демиургия в некотором отношении может быть несовершенной. В ней, конечно, есть
момент совершенной и абсолютной [319] демиургии, но этот момент как раз и не есть то,
что соответствует божественному смеху. Божественному смеху соответствует абсолютное
совершенство, и он отражает и удовлетворенность богов, участвующих в совершенной
демиургии, и оценку именно несовершенной, неполной, неабсолютной демиургии.
Приводимое ниже толкование Прокла как раз и исходит из того, что гомеровские
боги суть именно боги, что их божественность и смех одно другому не противоречат и что
невозможно одно из них приносить в жертву другому, что то и другое есть достояние и
мифов и мистерий, и что, наконец, для греков в этом не было ровно ничего
неблагочестивого.
Приведем теперь это замечательное рассуждение.18)
Текст этот весьма мудреный, но смысл – очень прост.
«Стоит рассмотреть, что же именно желают показать мифы, выводящие богов
смеющимися и притом смеющимися неудержимо.
Неумолкающий подняли смех блаженные боги –
говорит поэзия (Ил., I, 599 сл.).
Глядя как по дому с кубком Гефест задыхаясь метался.
Что это за смех богов и почему они смеются, когда Гефест движется и действует?
Богословы говорят, что Гефест, как мы сказали в другом месте, есть творец и создатель
всего видимого мира. Поэтому и говорится, что он устроил богам дома (Ил., I, 607):
приготовил им украшенное пристанище. И он представляется хромающим на обе
ноги, поскольку и работа его безногая, потому что движущееся умом и мышлением не
нуждается в движении ног, как говорит Тимей (Plat. Tim. 34а). Он называется начальником
кузнечного ремесла и сам действует в качестве кузнеца, потому что неоднократно в поэзии
воспевается медное тебо; и много другого можно найти удостоверяющего это мнение. Так
как весь промысел о чувственном, согласно которому (боги) помогают Гефесту в
демиургии, называется «
мировых богов называет юными, как возглавляющих вещи, которые вечно становятся и
достойны шутки), то мифотворцы обычно именуют смехом
движении Гефеста, радуясь, смеются неугасимым смехом, этим выявляется не что иное,
как то, что
искони устроители порядка для всего. Он (Гефест) приготовляет все украшенные
пристанища богов и расширяет промышлениями богов все физические потенции, а они
(боги), действуя с подобающей им легкостью и не оставляя свойственного им
наслаждения в благе, дают этим потенциям свои деяния и приводят все в движение
своими действенными промышлениями. Говоря кратко, смех богов следует определить как
Поэтому непостижим этот промысл, и неистощимо у богов дарование всех благ; и следует
признать, что поэт справедливо именует это их неугасимым смехом.
Мифы говорят, что боги не плачут, а смеются неудержимо, так как слезы их
относятся к промыслу о вещах смертных и подверженных року, являясь то
существующими, то несуществующими знаками,
Поэтому, я думаю, когда мы распределим демиургические действия по богам и людям, то
уделим смех поколению богов, а слезы – состоянию людей или животных.
Слез твоих вечный предмет род смертных многострадальных.
Род священный богов возрастил ты с ясной улыбкой. Когда же мы в отношении к
небесному и подлунному миру по тем же основаниям распределим смех жителям неба, а
слезы жителям подлунного мира; когда мы примем в расчет рождения и смерти жителей
