ним смеется и все войско. Ахейцы не только смеются над Ферситом, но они прямо
негодуют на него за разложение и за недостойный призыв бросить войну вопреки
интересам родины.
В «Илиаде» II.222 сл., Вересаев в противоречие с греческим подлинником переводит:
«Ахейцы и сами негодовали в душе и ужасно царем возмущались». Так как перед этим
шла речь о брани Ферситом Агамемнона, то всякий читатель под словом царь поймет
именно Агамемнона. Но в греческом подлиннике, во-первых, нет слова «царь», а во-
вторых, здесь стоит вместо этого «на него», т. е. на самого же Ферсита. Неужели Вересаев
здесь не разобрался в греческом тексте? Или, может быть, Вересаев в данном случае
называет «царем» именно Ферсита? Это было бы совершенно правильно, т. к. источники
гласят, что Ферсит – именно царь, а не рядовой воин. Однако трудно предположить, что
Вересаев так далек от традиционных предрассудков, относительно «демократичности» и
«революционности» Ферсита. Во всяком случае, у Вересаева искажение подлинника. А у
Гнедича переведено совершенно правильно: «На него аргивяне гневались страшно»,
значит, народ гневается вовсе не на Агамемнона, а как раз на его противника Ферсита.
То, что войско (Ил., II) в силу прихода Агамемнона побежало к своим кораблям,
чтобы отправляться домой, ровно ни о чем не говорит, потому что царям эта война,
растянувшаяся уже на 9 лет, не меньше надоела, чем войскам. Агамемнон сам несколько
раз предлагает оставить войну и отправляться на родину, (Ил., IX.17-28, XIV.69-81).
Конечно, все такие случаи можно расценивать только как результат уныния и больших
неудач, результат, весьма понятный в условиях тяжелой и слишком затянувшейся войны.
Но все в «Илиаде» понимают это как проявление минутной слабости; и такая слабость
обычно быстро проходит, уступая место неизменному мужеству и всегдашнему
патриотизму как народа, так и царей. Следовательно, формальная неорганизованность
народного собрания у Гомера не имеет ничего общего с развалом народной власти и с ее
уступками в пользу монархической власти царей.
служить такие тексты: Ил., II.50-398 (буле и в дальнейшем агора по поводу отплытия
воинов на родину), IX.9-178, (агора и в дальнейшем буле по поводу переговоров с
Ахиллом), Од., VIII.16-46, (басилевс, буле и агора у феаков об отправлении Одиссея на
родину). Взаимоотношение этих трех элементов, составляющих у Гомера верховную
власть, не поддается точному учету. [94]
4.Военная демократия как общая характеристика социально-политической картины
у Гомера. Ей нисколько не противоречит царская власть, т. к. она «при наличии совета
вождей (буле) и народного собрания (агора) – только разновидность военной демократии»
(Архив Маркса и Энгельса, 1941, IX, 145). Необходимо говорить о намечающемся у
Гомера постепенном падении царской власти и зарождении аристократической
республики, а вместе с тем и рабовладельческого государства, закрепившего уже
начавшееся социальное неравенство вместе с демократической оппозицией.8)
5. Отсутствие юридического формализма. Чтобы правильно представить себе
социально-историческую основу гомеровских поэм, надо отказаться от абстрактных
юридических норм, о которых говорит западноевропейская наука. Надо исходить из
жизненной гущи исторического процесса у Гомера, приводящей к текучей и
непосредственной общественности, далекой от твердых юридических норм и основанной
больше на необязательном и расплывчатом обычном праве: басилевс, буле и агора
собираются то все вместе, то порознь, то вообще в любой комбинации, причем функции
этой верховной власти весьма неопределенны, случайны и зависят от разного рода
текущих обстоятельств. Необходимо прямо сказать, что к Гомеру неприложим никакой
юридический формализм и неприложима никакая метафизика общественных отношений.
6. Итог. Подводя итог предложенного нами краткого и конспективного очерка
гомеровского общества, мы должны сказать следующее. Это общество пока еще является
обществом доклассовым, и здесь пока еще нет государства, ни рабовладельческого, ни
какого-нибудь другого. Здесь люди все еще живут в виде родоплеменных объединений, и в
крайнем случае, в виде союза племен. Однако все родоплеменные институты, а именно
басилевс, буле и агора, находятся у Гомера в состоянии брожения и становления. Это явно
переходное состояние. Частная собственность и социальное неравенство уже налицо.
Однако еще нет того универсального принудительного аппарата, который бы узаконил это
