критиков. Проблема пластического у Гомера оказывается чрезвычайно сложной. По-
видимому, и здесь, так же как и вообще у Гомера, мы должны находить отражение
многовековой эволюции человеческого мышления и восприятия, начиная от полного
неумения изобразить трехмерное пространство и кончая самой настоящей пластикой и
скульптурой изображения.
Гомера, то это будет, пожалуй, то, что Ф. Ф. Зелинский назвал законом хронологической
несовместимости в своей статье «Закон хронологической несовместимости и композиция
Илиады».4) Сам Зелинский из этого закона делает выводы только для композиции
«Илиады». Однако, это может [128] быть, имеет еще большее значение для анализа
изображения времени и пространства у Гомера.
Изложим работу Зелинского, а потом сделаем из нее те выводы, которые сам он не
делает, но которые, с нашей точки зрения, важны именно для изображения пространства и
времени у Гомера.
Зелинский, используя некоторые намеки у Нича, Беккера и Зеека, выставляет
следующий закон хронологической несовместимости, который является у него основным
законом композиции «Илиады» (стр. 106): «У Гомера никогда рассказ не возвращается к
точке своего отправления. Отсюда следует, что параллельные действия у Гомера
изображаемы быть не могут; подобно рельефу древнейшему в противоположность к
александрийскому, подобно рельефу готическому в противоположность к рельефу Гиберти
и его последователей, поэтическая техника Гомера знает только простое, линейное, а не
двойное, квадратное измерение». Этот закон, по Зелинскому, осуществляется у Гомера
разными способами.
нибудь действия до стабильного состояния (Зелинский называет такое состояние
«пребыванием») Гомер переходит к изображению нового действия, как бы забывая о
прежнем действии, хотя оба эти действия совершаются параллельно и одновременно. В III
песни «Илиады» после долгих переговоров ахейцы и троянцы решают заключить
перемирие и для этого посылают гонца за Приамом. Действие переносится в Трою, где
Приам и Елена смотрят со стены на ахейское войско. Проходит известное время, пока
Приам явится из города на равнину. Что происходит в это время на равнине? Ничего
неизвестно. Сказано только, что враги решили заключить перемирие; и дальше, таким
образом, в течение, вероятно, довольно длительного времени, параллельно с которым
происходят разговоры с Приамом в Трое, на равнине как будто ничего нет.
В той же самой песни после чудесного исчезновения Париса, во время его поединка
с Менелаем ахейцы начинают разыскивать Париса, и розыски эти превращаются в
«пребывание», о котором поэт совершенно забывает, так как действие тотчас же
переносится опять в Трою, где Афродита устраивает свидание Париса и Елены. Это
свидание тоже превращается в «пребывание», и поэт тоже о нем забывает, потому что
действие переносится на Олимп, где происходит совет богов, приводящий к прекращению
перемирия. Что же в это время происходило на равнине, где ахейцы разыскивали
исчезнувшего Париса? Для ответа на этот вопрос мы должны были бы найти в данном
месте «Илиады» изображение параллельных и одновременных событий, а это для Гомера
невозможно.
Точно так же после совета богов в IV песни действие переносится в троянскую
стоянку, где Афина побуждает Пандара нарушить перемирие. Другими словами, действие
на Олимпе тоже превращается в «пребывание» в угоду изображения дальнейших событий
на троянской равнине. Довольно метко Зелинский понимает подобного рода прием у
Гомера как результат известного horror vacui («боязнь пустоты»), поскольку
стабилизованное действие требует заполнения какими-нибудь другими событиями, прямо
не относящимися к изображаемому действию.
изображается подробно, как например прощание Гектора с Андромахой, а о другом
событии, т. е. о вооружении Париса и о выходе его для встречи с братом, мы догадываемся
из предыдущего изложения. В силу закона хронологической несовместимости оно тоже
тут не изображается, а только мыслится по догадке.
только никак не изображается, но даже и совсем не [129] упоминается, так что об его
конкретном содержании невозможно даже догадываться. Когда в III песни ахейцы
