Гоминиды полностью

– Разновидность ископаемых гоминид в моём мире, на которую вы более всего походите. У глексенов не было надбровных дуг, так что мы предположили, что они вели ночной образ жизни.

Мэри улыбнулась.

– Я думаю, неверны очень многие из заключений, сделанных на основе исследований одних только костей. А скажите: что вы думали насчёт этого? – Она постучала указательным пальцем по подбородку.

Понтер смутился.

– Я теперь знаю, что это совершенно не так, но…

– Да? – ободрила его Мэри.

Понтер разгладил ладонью бороду, так, чтобы стала видна его челюсть без подбородка.

– У нас нет такого выступа, так что мы предположили…

– Что? – спросила Мэри.

– Мы предположили, что этот выступ удерживал стекающую слюну. У вас такая маленькая ротовая полость, мы думали, что из неё постоянно вытекает слюна. Также, поскольку у вас меньший объём мозга, чем у нас, а у, гм, идиотов часто капает слюна изо рта…

Мэри рассмеялась.

– Какой ужас, – сказала она. – Кстати, раз речь зашла о челюстях: а что случилось с вашей?

– Ничего, – ответил Понтер. – Она такая, какой всегда была.

– Я видела ваши рентгеновские снимки в больнице. На вашей нижней челюстной кости видны следы обширной реконструкции.

– Ах, это, – сказал Понтер, словно бы виновато. – Да, пару сот месяцев тому назад я получил удар по лицу.

– И чем это вас ударило? – спросила Мэри. – Кирпичом?

– Кулаком.

У Мэри отвисла её собственная челюсть.

– Я знала, что неандертальцы сильны, но… вау! И всё это одним ударом?

Понтер кивнул.

– Вам повезло, что вы остались живы.

– Нам обоим повезло – и ударенному, и ударятелю, если так можно выразиться.

– Но из-за чего вас ударили?

– Дурацкий спор, – сказал Понтер. – Конечно, он не должен был этого делать и потом дико извинялся. Я решил не давать делу ход; если бы я это сделал, его обвинили бы в покушении на убийство.

– Он правда мог убить вас одним ударом?

– О да. Я успел среагировать и приподнять голову, так что удар пришёлся в челюсть, а не в середину лица. Если бы кулак попал туда, то проломил бы дыру в черепе.

– О ужас, – промолвила Мэри.

– Он был зол, и я его спровоцировал. Мы оба были виноваты в равной мере.

– А вы… вы способны убить кого-нибудь голыми руками? – спросила Мэри.

– Конечно, – ответил Понтер. – Особенно если подойти сзади. – Он переплёл пальцы, поднял руки и изобразил удар сомкнутыми кулаками сверху вниз. – Если такой удар нанести сзади, человеческий череп расколется. Спереди же, если удастся нанести хороший удар кулаком или ногой в грудную клетку, я могу раздавить сердце.

– Но… но… не в обиду будь сказано, но обезьяны тоже очень сильны, но при этом редко убивают друг друга в драках.

– Это потому что в схватках за превосходство внутри группы действия обезьян ритуализированны и инстинктивны, и обычно они просто шлёпают друг друга – это работа на публику. Но вообще-то шимпанзе убивают других шимпанзе, хотя обычно пользуются для этой цели зубами. Сжимать пальцы в кулак способны только люди.

– О… ужас. – Мэри понимала, что повторяется, но не смогла придумать ничего другого, чтобы выразить сумму своих чувств. – У нас люди дерутся всё время. Некоторые даже превращают это в спорт: бокс, борьба, реслинг.

– Безумие.

– Да, я согласна. Но они почти никогда друг друга не убивают. То есть, я имею в виду, человек практически не способен убить другого человека голыми руками. Мы, я так думаю, просто недостаточно сильны для этого.

– В моём мире, – сказал Понтер, – ударить значит убить. Поэтому мы никогда друг друга не бьём. Насилие может закончиться смертью, поэтому мы просто не можем его допустить.

– Но вас ведь ударили.

Понтер кивнул.

– Это было очень давно, когда я учился в Научной Академии. Я спорил так, как это делают лишь в юности, будто от победы в споре что-то зависит. Я видел, что мой оппонент приходит в ярость, но продолжал его донимать. И он отреагировал… неудачным образом. Но я его простил.

Мэри посмотрела на Понтера и представила себе, как он подставляет вторую свою длинную скошенную щёку ударившему его.

Адекор попросил компаньона вызвать ему транспортный куб, который отвёз его домой. И теперь он снова сидел на веранде, один, изучая судебную процедуру. Хотя передачи его компаньона и контролировались, однако он по-прежнему мог им пользоваться, чтобы обратиться к накопленным человечеством знаниям и перенести часть из них на планшет для комфортного изучения.

Его партнёрша Лурт сразу же согласилась выступать от его имени на трибунале. Но хотя она и другие – в этот раз она сможет вызывать свидетелей – будут иметь возможность указать на мирный характер Адекора и стабильность их отношений с Понтером, этого вряд ли хватит, чтобы убедить арбитра Сард и её коллег оправдать его. Так что он начал перерывать судебную историю в поисках других дел с обвинением в убийстве в отсутствие тела жертвы, в надежде, что решение по прежнему делу сможет ему помочь.