К счастью, службу можно посмотреть по телевизору; канал «Вижн-TV» ежедневно транслировал католическую мессу из церкви в Торонто. У Рубена был второй телевизор в кабинете наверху в дополнение к тому, который они с Луизой смотрели в подвале. Мэри поднялась в кабинет, чтобы посмотреть трансляцию церковной службы. Священник был одет в пышное зелёное одеяние. У него были седые волосы, но чёрные брови, а лицо заставило Мэри подумать о сухопаром Джине Хэкмене[57].
– … Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами, – провозгласил священник, монсиньор Де Фрис согласно подписи внизу экрана.
Мэри, сидя на диване, на котором по ночам спал Понтер, перекрестилась.
– Иисус послан был исцелить раскаявшихся, – произнёс Де Фрис. – Господи, помилуй.
Мэри вместе с собравшимися в церкви прихожанами повторила:
–
– Он пришёл воззвать ко грешным, – сказал Де Фриз. – Христе, помилуй.
– Он молится за нас одесную от Отца. Господи, помилуй.
–
– Господи всемогущий, помилуй нас, – сказал Де Фриз, – прости нам грехи наши и дай нам жизнь вечную.
Чтение было из Книги Иеремии; читала чернокожая женщина с коротко остриженными волосами в пурпурном одеянии. Позади неё великолепное витражное окно изображало Иисуса с нимбом, апостолов и взирающую на них сверху Деву Марию. Мэри не могла сказать наверняка, почему ей захотелось прослушать мессу именно сегодня. В конце концов, не ей требовалось отпущение грехов…
Заиграл орган; молодой мужчина запел «Спаси меня, Господь, в твоей святой любви…».
Мэри не сделала ничего дурного. Она была жертвой.
Причастие продолжалось; теперь монсиньор читал из Евангелия от Матфея:
– «Вели, чтобы оба мои сына сели один по правую, а другой по левую руку от Тебя в Твоем Царстве…»
Конечно, Мэри знала историю, которую декламировал священник, – о женщине, которая молила Христа по дороге в Иерусалим; она помнила контекст. Но слова продолжали эхом звучать у неё в голове:
Возможно ли это? Возможно ли, чтобы два человечества мирно жили бок о бок? Каин был земледельцем; он выращивал зерно. Авель был скотоводом, он выращивал овец на заклание. Но Каин убил Авеля.
Священник теперь разливал вино.
– Благословен Ты, Господи, Боже вселенной; по щедрости Твоей Ты дал нам вино – плод лозы и трудов человеческих – и мы приносим его Тебе, чтобы оно стало для нас питием спасения…
Молитесь, братья и сёстры…
Воистину достойно и праведно, должно и спасительно нам всегда и везде благодарить Тебя, Святой Отче, через Иисуса Христа, Сына Твоего Возлюбленного, посланного Тобою Спасителя нашего и Искупителя…
Господь наш Отец, мы удалились далеко от Тебя, но через Сына Твоего вернул Ты нас…
Поэтому молим Тебя: oсвяти эти дары силой Духа Твоего…
Примите и вкусите от Него всё, ибо это есть тело Моё, которое за вас будет предано…
Примите и пейте из неё все, ибо это есть чаша крови Моей нового и вечного завета, которая за вас и за многих прольётся во отпущение грехов…
Как Мэри хотела оказаться сейчас в церкви с прихожанами, принимающими причастие. Когда церемония закончилась, она снова перекрестилась и встала.
И только тогда заметила Понтера Боддета, который стоял в дверях и смотрел на неё с приоткрытым от удивления бородатым ртом.
– Что это было? – спросил Понтер.
– Как долго вы здесь стоите? – набросилась на него Мэри.
– Некоторое время.
– Почему вы ничего не сказали?
– Не хотел вас тревожить, – ответил Понтер. – Вы казались такой…
Мэри подумала, что в каком-то смысле узурпировала его комнату – она сидела на диване, на котором он спал. Понтер вошёл в кабинет Рубена и шагнул к дивану, видимо, собираясь сесть рядом с ней. Мэри отодвинулась на дальний от него край и оперлась спиной о мягкий диванный валик.
– И всё же, – сказал Понтер, – что это было?
Мэри слегка приподняла плечи.
– Церковная служба.
Компаньон Понтера загудел.
– Церковь, – пояснила Мэри. – Место для, гм… поклонения.
Снова гудок.
– Религия. Поклонение Богу.
Хак заговорила собственным, женским голосом.
– Простите, Мэре. Я не знаю значения ни одного из этих слов.
– Богу, – повторила Мэри. – Существу, сотворившему вселенную.
Какую-то секунду лицо Понтера сохраняло нейтральное выражение. Но потом, видимо, после того как Хак закончила переводить, его золотистые глаза округлились. Она заговорил на своём языке, и Хак перевела мужским голосом:
– Вселенную никто не сотворял. Она существовала всегда.
Мэри нахмурилась. Она подумала, что Луиза, которая как раз поднималась по лестнице, ведущей в подвал, с удовольствием объяснила бы Понтеру теорию большого взрыва. Мэри же ответила лишь:
– Мы верим в другое.
