— Почему? За что можно ненавидеть своего ребенка? — Я прошлась легко по его позвонкам и вернулась к лопаткам, выводя зигзаги и спирали на крепких мышцах. В первый раз, когда он пришел за мной после бойни в лечебнице, я и не заметила, как красиво его тело: драки и убийства окрепляли мышцы и суставы. Ян был как новая машина с лучшими запчастями внутри, только пара царапин на бамперах, если сравнивать его и автомобиль. — Зачем тебя вообще родили?
Он дернулся. Так сильно, что скрипнула кровать и дернулся матрас подо мной. Попросил глухо:
— Не говори так больше.
— А что такое? — не поняла я.
— Просто не говори. Начинает болеть.
Я сглотнула тревожно, поняв, что нашла его ахиллесову пяту. Я заподозрила, что его избивали, когда говорили такие слова. Ему было больно не физически: эта фраза возвращала его в детство, зудела там, где делали больно; она заставляла его вспомнить то, чего он вспоминать не хотел. Я погладила его по голове, отчего Дамьян явно расслабился.
— Они были нариками, а воспитание ребенка — лишняя трата. Им не хватало на дозу, даже на травку. Отец хотел меня продать, но боялся, что посадят. Они оба хотели от меня избавиться, не хотели никогда детей, но я родился, и ничего не поделаешь. Не продашь, так хоть всю злобу вылей, чтоб легче стало. Если бы они меня любили, то такого бы никогда не произошло. Это они виноваты. Я с самого начала был неизлечимо болен. Только и могу, что быть вот этим, кто я сейчас. Это еще с чрева, Мил, меня не получится вылечить от того, кем я становился от своего первого вздоха.
— Слишком драматично, Дамьян. Ты просто оправдываешь свои слабости.
— Ты тоже, когда называешь себя больной. Скидываешь ответственность, чтобы совесть не мучила.
— Тогда я буду винить тебя.
— За что?
— За то, что ты пришёл ко мне.
— Легкий путь нашла. Винить всех, чтобы не было тяжело от своих поступков. То же, что покаяться в грехах и получить прощения у святого отца. Так легче жить, и религия нужна людям, даже необходима. Так проще себя оправдать, простить, обнадежить. Бога нет, но есть люди, и они создали контроль и карт-бланш на все грехи. Ведь чего бояться воровать, если кто-то невидимый тебя простит, и ты с благоговением пойдёшь снова грабить?
— Как плавно ты перешел к религии.
Дамьян посмеялся и вовсе размяк под моей рукой.
— Давай включим ящик? Я не могу уснуть, — сказал он.
— Хорошо.
Я включила телевизор и снова укуталась в одеяло. Плечо коснулось Яна — вдоль по руке пробежал электрический импульс. Я хотела быть ближе, но не могла. Дамьян заснул, и я осталась одна в этой темноте.
Я боялась и любила тьму одновременно, но не когда не могла уснуть. Меня страшили та невозможность уснуть и отчаянное беспокойство от собственных мыслей. Почему-то именно в такие часы я ощущала себя ужасно одинокой. Я повернулась лицом к спине Дамьяна и провела пальцем по линии бицепса, парень отмахнулся от меня сонно и отодвинулся ближе к краю. От его отстранения мне стало печально внутри, точно он пытался тем унизить. Но я всё всегда принимала близко к сердцу.
***
Когда я проснулась Дамьяна снова не оказалось, только недочитанная книга Хедли Чейза лежала корешком вверх. Мне стоило огромных усилий раскрыть слипшиеся веки, но когда сон окончательно сошёл, и уши мои поймали голоса за дверью, мне пришлось рвануть прочь с нагретой постели.
—..сукин сын!
Я с силой навалилась на дверь, и та распахнулась с грохотом, ударив дядю Сашу в спину.
— Ян, не убивай его! — воскликнула я, не разбираясь в потасовке, что шла за дверью между мужчинами.
Они недоуменно переглянулись, и из телефона в руках дяди донёсся голос незнакомца, молящий босса подождать ещё полчаса.
— Хорошо, полчаса, — рявкнул дядя Саша подчиненному на связи, — иначе я и до твоей матери доберусь!
Дамьян кашлянул в кулак, пряча широкую улыбку. Я выглядела глупо и шумно, будто все ещё ребёнок. Дядя Бандит погладил меня по растрепанным волосам и объяснил:
— Не бои-ись, малышка, это я с лакеем своим ругался. Этот олух ещё не купил билеты. А с Дамьяном твоим все хорошо, вон, не побитый, без пули в виске, без следов пыток и так далее.
Ян снисходительно хмыкнул на слова бандита. А потом я почувствовала запах алкоголя от них.
— Вы что, выпили? — строго вопросила я. — Ян, тебя не пустят пьяным на борт!
— Ничего-о, разрулим, — беззаботно махнул рукой дядя Саша.
— И с каких пор вы друзья?
— Друзья? О-хо-хо, скажешь тоже! Этот твой парень просто ходил куда-то, пришёл перед рассветом с бутылкой виски. Он пил в гостиной, ну и меня угостил за душевной беседой.
— Что, показали друг другу силу и умение пользоваться ножом?
— Ну, почти, — виновато улыбнулся дядя Саша. — Пару раз вмазали друг другу, да и ладно.
И, действительно, в подтверждение его словам я обнаружила рассеченную бровь дяди Бандита и коросты на руках Дамьяна. Видимо, не друг другу, а дяде Саше. Мне стало его жаль.
— Ну, малышечка, отчитывай своего преступника, а я пойду машину греть. Лично отвезу вас в аэропорт.
Я убийственно взглянула на Яна, тот понял мои немые вопросы. Поднял примирительно ладони и объяснил:
