— Я уже говорил: за твоё отношение ко мне. А ещё ты похожа на кого-то из моего детства. На кого-то тёплого и доброго. — Ян поёрзал щекой. — Ты прекрасна.
—..ты тоже.
Дамьян! Заткни свою пасть, ублюдина!
— крикнул отец.
С-сыночек, помоги папе,
— плакал он, пока нож не попал в сердце.
Глава девятая.
Мы в Лондоне. Снова мокро и тоскливо — привычный угрюмый характер этого города. Чужим он негостеприимен, даже жесток; Лондон аурой напоминал мертвеца, воздух тут был тяжёлый и колючий. Я совсем забыла, какой он серый и враждебный. Дома — лица бесов с чёрными глазами-окнами, а шпили — их ножи. Готика и атмосфера скорой депрессии. Тут тяжело быть счастливым.
Ворона клевала раздавленную машиной кошку в её открытый глаз. Мимо нас пролетел пакет, чёрный, и зацепился за мой ботинок. В лабиринтах запутанных улиц рассредоточенная дюжина людей, мёртвой, уставшей походкой бредущих кто куда. Здесь не шла та лютая зима — только лил редкий дождь из чугуновых туч.
— Тут уныло, — констатирован Дамьян, поправив тяжелые сумки в руках. — По телеку красиво, а в деле мрачно, как на похоронах.
— В Лондоне редко солнце светит. Один дождь всегда, — кивнула я, соглашаясь.
— И куда мы теперь?
— К отцу поедем.
Мы пошли пешком, хоть дядя Саша и дал немного денег на неделю проживания. Нескоро мы остановились у мастерской "Ремонт часов" и вошли в дом. Я с волнением постучала в дверь. Матерясь, папа открыл дверь; он по обыкновению в очках, измазанный маслом и лохматый, как чудище из пещер. Он открыл рот в ярком удивлении, попытался что-то сказать, но в итоге просто обнял меня, стараясь не касаться грязными пальцами.
— Офи, как я рад! — воскликнул он. — Я думал, что ты больше не вернёшься в Англию.
— Пришлось, — ответила я, стремясь отстраниться от объятий. Мне не нравились руки моих родителей, мне становилось тошно от их ласки. Казалось, что та наиграна и искусственна. — Как ты?
— Не на пороге же, проходите, — он рукой указал на дверь.
Мы вошли в кухню и сели за стол. Папа заговорил снова, когда натирал руки мылом:
— Ты нас не представишь, Офи?
— Я же просила, папа.
— Ладно-ладно, прости, Мила.
— Это… Дамьян Костич. А это мой отец — Ричард Кинг.
— Очень приятно, — тепло улыбнулся папа. — А вы?.. Ну, кем друг другу приходитесь? — неловко спросил он.
— Мы друзья, — ответила я смущенно. Словно он увидел, как мы с Яном целовались. Страшный сон подростка.
— Костич, значит? — задумался отец, вытирая руки полотенцем. Затем сел рядом и вгляделся в моего белого убийцу. — Сын Снежаны и Йована что ли? Лицо-то знакомое. Костичей помню, небогатая семья. Ну, убили которых, помнишь, Оф?
— Нет, — поморщилась я. — Не помню.
— Вы же в детский сад вместе ходили! Точно, — отец поднялся и навис над Дамьяном, вглядываясь в его глаза цвета янтаря. — Да-да, я помню эти глазёнки, в детстве они были такие же серьезные. Дамьян, да, я уверен. Только Оф тебя называла Дами.
Ян долго смотрел на отца, а после увёл взгляд в никуда и склонил голову, спрятав лицо. Мы с отцом остались вдвоём.
— Ты уверен?
— Да, конечно! Вы же дружили, как брат с сестрой! Разве не помнишь?
— Нет. — Я достала сигарету и закурила. — Рассказывай.
— Вот беда-то! Ты, вроде, должна помнить, тебе почти пять было. Ты была очень умной и хорошо развитой на свой возраст.
— Не помню я. Расскажи.
— Ну хорошо, вы с Дамьянкой познакомились, когда тебе было почти пять. Полгода вы дружили, пока его не перестали водить в сад..
***
Это было утро; Исидора не смогла отвести тебя в садик, поэтому попросила меня. По дороге ты выпросила пломбир, и мы опоздали, потому, когда вошли, шла перекличка и знакомство с новеньким. Я помню Дамьяна очень маленьким и щуплым; он был зажатым и ни с кем не говорил в свой первый день в саду, ты мне об этом рассказывала. А уже через неделю, когда Исидора забрала тебя после работы, ты устроила истерику: хотела, чтобы "мой лучший друг Дами жил с нами."
Ты, доча, очень любила своего Дами, я даже удивлялся, что дети могут быть так серьёзны друг к другу. Даже я Исидору так не уважал и боготворил, как вы с этим мальчиком. Ты воровала с нашего стола печенье и конфеты, потому что знала, что его плохо кормили. Ты отдавала ему свою одежду, потому что знала, что ему нечего носить. Полгода вы были неразлучны, но в один день он пропал, и ты впала в кошмарную апатию. Мы с Исидорой, честно говоря, плюнули на это… и из-за тысячи таких ошибок мы и потеряли тебя. Забыли, что ты есть, а теперь я удивляюсь твоему холоду ко мне. Прости, Офи, я дурак.
Я не интересовался вашей дружбой, но пару раз видел и слышал твои истории.
— Пап, мы должны заблать Дами к нам! — закричала ты на меня, нахмурив брови. — Его папа хочет убить! Я не хочу, чтобы он умел! Папа, ты слышишь?!
Я тогда, конечно, очень занервничал от твоих откровений. Таких слов дети не говорят просто так.
— Почему папа хочет убить Дами? — присев до уровня твоих глазок, спросил я аккуратно. — Дами сам так сказал или ты придумываешь причину?
