Нет, я был слишком высокого мнения о моих противниках. Огоньки фар постепенно удалялись, а вскоре и совсем пропали. Хорошо бы они гробанулись, подпрыгнув на удачно расположенной яме... Но это не с моей кармой – наверняка просто поняли, что ловить нечего и развернулись назад. До радиостанций в машины тут еще не додумались, поэтому наверняка сейчас к телефону бросятся. Ну не могут же они быть одиночками?
Ладно, опасность кончилась и нечего больше попусту елозить по дороге, добавляя боли слесарям. Я снизил скорость и позевая, дотянулся до бутыли около пассажирского кресла. Одна мысль о том, что рядом есть четвертьведерная посудина, ласково булькающая настоящим свежесваренным кофе, бодрила не хуже открытой форточки. Никаких цикориев и горелых ячменей пополам с каштанами, ни капли молока – один натурпродукт! Выдернув зубами пробку и кося глазом на дорогу, я попытался присосаться к бутылке. Поначалу трехлитровая бутыль чуть не выбила мне зубы на кочке, но перехватив ее поудобнее, я все-таки смог получить порцию живительной влаги. Теперь главное не увлекаться, а то получу совершенно обратный эффект...
Пустая дорога, ветер в харю, кофе – что еще надо водительскому организму? Я прислушался к своей тушке и с удивлением обнаружил, что мне хочется зрелищ. Видимо, одной погони было маловато, а перспектива пободаться с комитетом по встрече не вставляет. Ладно, до ближайшей киношки пилить еще далеко, поэтому воспользуюсь эрзацем под названием радио.
Повернув ручку громкости, я включил приемник. Минут пять слушал белый шум эфира в бессмысленной надежде на самонастройку – он же наверняка на лампах, поэтому надо дать ему прогреться, потом должно включиться то, что слушали раньше. Но нет, полный провал, а местные технологии еще не доросли до автоматического поиска радиостанций. Что у нас в инструкции? А в инструкции написано, что первая кнопка справа – фиксированная частота на союзную радиостанцию РВ-1.
Широко зевнув в очередной раз, я понял, что нет, так дальше дело не пойдет. Ну что им стоило включить в передачу популярные песенки? Так нет, шпарят про борьбу коммунистов с километрами надоев у свиней и не устают. Нет, не спорю, для фонового воспроизведения в избе председателя колхоза – норм. Но я-то за рулем!
Ладно, тут еще кнопок уйма, глядишь, и поймаю нужное. Стоило мне щелкнуть соседней кнопкой, как из динамиков послышалась некое «бостандык радиосы». Видимо, кто-то из сменщиков слушал, а я не понимаю языка, на котором вещают. Аккуратно вращая крутилку, начал мотать стрелку по шкале. В ночном эфире было столпотворение – станции буквально сидели на каждом миллиметре шкалы, буквально наслаиваясь друг на друга. Хоть все это перемежалось бульканьем и шипеньем, но все равно, слушать было гораздо интереснее – тут хоть немного музыки было.
Как ни странно, но оказалось, что когда слушаешь разговоры на языке, который ты не знаешь, то тоже вполне себе получается норм. Какие-то знакомые слова, проскакивая галопом между ушей, хоть и тут же смываются лавиной других, но все-таки заставляют встрепенуться... Слушаешь, ловишь знакомое и радуешься. Вон, у французов что-то случилось, раз все время про сервис де полис и пистолет с банкой повторяют. Немцы тоже тарахтят про какие-то томаты. Наверное, теплицу делают. Томат это же помидор? А какие помидоры без теплиц в конце года?
Наконец я наткнулся на волну, где транслировалось нечто вроде хитпарада. Немного поговорят, похлопают, а потом песню включают...
***
– Мистер сандман... Бринг ми а дрим... Пам-пам-пам-пам! Да блин, пам-пам!
Вот ведь, привязалась проклятущая! Ничего в голове не осталось, кроме припева с этим сандманом и разнотонального пам-пам. И стоит чуть отвлечься, как снова губы сами по себе начинают памкать. Я даже пробовал орать местный хит «и блещут звезды золотые... ярче звезд твоих очей краса», но все равно сбивался на этот примитивный до ужаса пам-пам. И ведь даже выбить нечем: на дворе уже ранее утро и все радиоведущие давно уже отключили свои микрофоны и теперь вовсю давят люлю. Остается надежда на наших – скоро шесть утра, там сразу после новостей включат гимнастику и пару песен. Потом обзор газеты «Правда» и снова гимнастика. На утреннем-то морозце самое оно!
Взглянув на показавшееся солнце, я потянулся и сам себе решительно кивнув, принялся за последний бутерброд. Если
