По телу Тэмпест пробежала дрожь. О каком звере шла речь: Человеке или Оборотне?
Она зашипела, когда этот грубиян, стягивая мешок с ее головы, потянул за волосы. Подняв отяжелевшую руку, она потерла ноющую кожу головы и хмуро посмотрела на Оборотня. Пайр посмотрел на нее сверху вниз, ухмылка на его лице вызвала у нее сильное желание ударить его.
– Я ни при чем. Это все Бриггс.
Она переключила внимание на массивного целителя, глядя на него поверх плеча кицунэ. Как ему удавалось двигаться так бесшумно? Бриггс, целитель, ответил на ее взгляд, в темноте его карие глаза странно сияли. Тэмпест сохраняла нейтральное выражение лица, как бы сильно ей ни хотелось скривиться. Неестественность его взгляда нервировала.
– Прошу прощения, – пророкотал он, его голос почти сливался с ночью. – Твое дыхание стало прерывистым, я переживал за твое здоровье.
– Весьма признательна, – ответила она.
Она позволила себе расслабиться в объятиях Пайра и мысленно отругала себя за слабость. Даже в таком положении она едва ли была способна оставаться в сознании. А тратить силы на борьбу ни к чему не приведет.
Скелетообразные деревья, с их раскинутыми, похожими на когти ветвями, окружали их, создавая мрачную обстановку. Используя периферийное зрение, Тэмпест пыталась найти ориентиры и что-нибудь необычное, позволяющее ей пробраться сквозь деревья и вернуться в Дотэ. Но лес покрывала такая темнота, что невозможно было что-либо разглядеть, а слабый лунный свет только дразнил и действовал на нервы. Необычная тишина царила в лесу. Даже местные лесные жители не осмеливались пошевелиться или издать хоть какой-то звук.
Неосознанно пальцы Тэмпест сжали окутывающее ее одеяло, и девушка теснее прижалась к кицунэ. Она раздраженно посмотрела на его скрытое тенью лицо, а затем снова отвернулась к деревьям. Внимательные лисьи глаза могли видеть сквозь пелену ночи с той же легкостью, с которой Тэмпест видела днем. Несправедливо.
Мужчина крепче сжал ее в объятиях и рассмеялся:
– А сейчас что не так?
– Ничего.
Ей захотелось пнуть себя за свой грубый тон.
– Я провел много времени среди женщин…
Тэмпест фыркнула.
Необычные, нечеловеческие уши Пайра весело дернулись, и он продолжил:
– …так что я знаю, что «ничего» на самом деле всегда что-то значит.
– Ты не боишься демонстрировать свои способности Оборотня, – в конце концов сказала Тэмпест, сменяя тему.
Пайр пожал плечами, стараясь не задеть Тэмпест.
– И почему же я должен бояться?
– Потому что это опасно. Зачем выставлять напоказ, что ты… ты… – Она запнулась, не желая его обидеть.
– Оборотень? Раб? Талаганец? Что именно, городская девушка?
Его тон был мягким, но волосы на ее затылке все равно встали дыбом. В нем читалась жестокость вперемешку с яростью.
– Я не хотела никого обидеть, – сказала она, а затем решила больше ничего не говорить.
Пайр принял молчание Тэмпест с довольной улыбкой, которая быстро стала ассоциироваться у нее с этим высокомерным мужчиной. Это ужасно злило, но она, по сути, всю жизнь имела дело с высокомерными мужчинами. Если он надеялся заманить ее в ловушку, ведя себя так глупо, ему необходимо стараться сильнее. Но несмотря на это, его горделивый вид придавал ей желание отпустить в ответ острую, как бритва, колкость из тех, которым учил Максим, и хоть немного остудить его эго.
Она прикусила язык и принялась считать шаги Пайра, чтобы не заснуть. Веки опускались все ниже, что само по себе оказалось проигранной битвой. Тэмпест полностью потеряла представление о происходящем, это было неудивительно, учитывая, что она понятия не имела, как долго была без сознания и где они на самом деле находились. Не могли же они уйти слишком далеко от того места, где на нее напали.
Надо надеяться.
Спустя несколько минут деревья начали редеть, и в поле зрения появилось несколько заброшенных коттеджей. Они состояли из грубых каменных стен и соломенных крыш. Даже в темноте Тэмпест могла различить камень, который, должно быть, добывался в близлежащей реке.
