– На это я и рассчитывал, – а потом неожиданно жестко сказал: – Джо, в каюту. И не показывайтесь оттуда до утра.
– Почему?! – растерялась наша подруга.
– Джоанна, – стальным голосом повторил капитан, – в каюту.
– Слушаюсь, – склонила голову Джо, повернулась через левое плечо и строевым шагом вышла из рубки.
– Обидится… – вздохнул Рамсес.
– Обижаться на приказы – это что-то новенькое, – отрезал капитан. – Рудольф, идемте со мной на палубу. Рамсес, остаетесь здесь.
– Есть, – коротко ответил Рамсес, не заостряя внимания на том, что только что отбили восемь склянок.
Капитан стремительно вышел на палубу, а я за ним.
– Рудольф, – от непривычной строгости не осталось и следа, – помните, что я вам обещал однажды?
– Никак нет!
– Бросьте, – поморщился капитан. Туман начал рассеиваться, и стало возможно разглядеть выражение лица собеседника. – Джо я услал для ее же блага, и на этом обсуждение моих приказов попрошу закончить. А обещал я вам, что вы познакомитесь с капитаном ван Страатеном.
Секунд десять я обдумывал это заявление, а потом догадался.
– То есть сейчас мы с ним встретимся?
– Именно.
– Это из-за него такой туман?
– Наоборот, – улыбнулся капитан. – Сознайтесь, Рудольф, вы тоже считаете, что встреча с Летучим Голландцем влечет за собой смерть?
– Ну… да.
– Если бы вы изучали право, то знали бы о существовании непреложного принципа
– Хреновый у него пиарщик, – глубокомысленно заметил я, пораженный такой трактовкой истории Летучего Голландца, который, оказывается, называется «Эксцельсиор».
– Где вы набрались таких слов, Рудольф? – рассердился капитан.
– Извините…
– Ничего. Теперь вы понимаете, почему мы искали его в том районе, где проблемы наиболее вероятны? А теперь смотрите.
Туман к этому моменту сгинул, оставив все после себя совершенно мокрым, и я смог беспрепятственно любоваться «Эксцельсиором». Контуры флейта окружал голубой огонь, прекрасно освещавший порванный, провисший такелаж, перекошенные в разные стороны реи и полуживые от старости паруса. Несмотря на плачевное состояние, корабль шел быстро и ровно, а дырявые, как хороший сыр, паруса, надувал ветер, который, как мне казалось, дул совершенно в другую сторону. Выглядело все это и в самом деле жутковато, и когда капитан окликнул меня, велев принять шлюпку, я был очень рад оторваться от созерцания и заняться делом.
Капитан ван Страатен поднялся на борт, и я сумел его разглядеть. На скелет в лохмотьях он никак не походил – просто высокий человек с очень изможденным лицом, обрамленным густой бородой. Одет он был, кстати, не по голландской моде (если мои представления о голландской моде семнадцатого века, почерпнутые из соответствующей живописи, верны), а по французской. С капитаном Кэссиди они обнялись, как старые друзья после долгой разлуки, да так оно и было, судя по всему.
– Смените Рамсеса, – велел мне капитан и повел гостя к себе в каюту.
– Что происходит? – набросился на меня Рамсес, когда я принял у него вахту и одновременно завладел его кружкой кофе.
– Мы повстречали Летучего Голландца, – признался я, – можешь бежать на палубу любоваться.
– А нам теперь шторма или другой катастрофы не ждать? – забеспокоился старпом.
– Капитан утверждает, что нет. Иди давай, я же вижу, что шторм тебя интересует в последнюю очередь.
Следующие два часа прошли спокойно, а потом в рубку вернулся капитан. Довольный, и, кажется, выпивший – впрочем, утверждать наверняка я бы не взялся.
– Идите спать, Рудольф, – велел он.
Я еще немного постоял на палубе – погода совсем наладилась, светила красивая, почти полная луна, и было хорошо. «Эксцельсиора», отошедшего совсем недавно, я уже не увидел.
– И что же вчера случилось такое, не предназначенное для моих невинных глаз? – мрачно спросила нас Джо за завтраком, – Кэссиди женится и вчера пригласил вас на мальчишник? Или вы захватили корабль, везущий прекрасных черных рабынь, и устроили оргию?
– Мы встретились с капитаном ван Страатеном, – сдал нас с потрохами Рамсес.
Джо поперхнулась чаем.
– А меня отправили спать?! Кто вы после этого? Друзья, называется…
– Да мы-то причем? – справедливо возмутился я, – лучше подумай, чем ты капитана рассердила.
Весь день Джо была мрачнее тучи и время от времени начинала ворчать: «подумать только… Летучий Голландец». Обижаться на капитана ей не позволяла то ли субординация, то ли еще что, поэтому она обижалась на нас с Рамсесом, и страдали все трое. Настолько, что даже решили ночью, когда сдадим вахту, засесть в кают-компании с бутылочкой чего-нибудь крепкого. Обычно капитан давал добро на это без проблем.
