Алисия светилась от счастья, за что двор модифицировал ее прозвище на: 'влюбленная гадюка'.
Придворные шипели. Но кому было какое дело? Хватало уже и того, что его величество благоволил графиням Иртон и дал свое разрешение на брак.
Его величество...
Эдоард так толком и не оправился от всей этой истории с заговором. И глядя на него, Лиля понимала, что года три-четыре у него ещен есть, и - все, больше он не протянет. А Ричард...
С Ричардом отношения были сложные.
Его невесту Лиля обожала. Этакий темноволосый обаятельный бесенок - озорная, шальная, но не злая девчушка. Улыбка до ушей, волосы колечками, глаза сверкают, а язык задает до ста вопросов в минуту. Ответов не требуется, требуется доброта и улыбка. Ее полюбили все. И Анжелина, и Джолиэтт, и даже сам Ричард.
Вот последний - увы. Как племянницу, сестру, но не будущую жену. Они несколько раз тайно встречались с Лилиан, сидели в покоях Джерисона, у камина, на той самой старой шкуре... слуги сохраняли там все в том же состоянии, как и при жизни хозяина.
Встречались, сидели, молчали, иногда разговаривали, потягивали вино - и казалось, что ничего между ними не происходит.
Или происходило?
Что могло бы вырасти из этих искорок, если дать им пищу? Пламя любви? Степной пожар, сожравший то, что осталось спокойного в стране?
Они не знали.
Иногда переглядывались особым, всепонимающим взглядом - и молчали. Лучше промолчать.
У Ричарда есть невеста, у Лилиан есть жених... ну, во всяком случае, она позволяла Ганцу так думать - и не надо будить уснувшее.
У них разные дороги.
Что случится, если они позволят себе... шагнуть?
А ничего хорошего.
Ативерна полыхнет - принц не должен жениться на купчихе. Пусть даже и графской вдове, хоть какая она была бы заслуженая, а нельзя!
Уэльстер полыхнет. Гардвейг, хоть и благодарен за лечение, хоть и пишет что ни неделя, а такого оскорбления дочери не простит.
Война...
Ричарда, скоре всго, убьют - и безвластие.
Лилиан же... или отравят, или зарежут.
Поэтому Лиля приходила в гости к Алисии, а поздно вечером, когда дворец затихал, выскальзывала из ее покоев - и шла в комнаты бывшего мужа. Сидела рядом с Ричардом, даже не касаясь плечом, глядела в огонь - и каждый думал о своем. Или - об одном и том же?
- Лили, все просто очаровательно!
Анжелина. Уже почти взрослая, как же быстро растут чужие дети.
- Ваше высочество, вы сегодня просто ослепительны...
- Да-а... а ты знаешь, что отец начал преговоры?
- И о чем же?
- У короля Ивернеи куча сыновей... а раз через Лидию породниться не удалось, то можно выдать нас туда замуж.
Лиля усмехнулась.
- А вы как к этому относитесь, ваше высочество?
- Не знаю... но наверное, там интересно? Ты к нам зайдешь завтра?
- разумеется.
- отлично. И я хочу еще послушать про барона Холмса... мы ведь все записали, теперь надо проверить и печатать...
- Обещаю зайти... кстати, книжки тут тоже есть. Посмотрите?
- Где?
- На втором этаже выставка в малом зале. Вас проводить?
- Нет... я сама найду.
Анжелина ускользнула. Лилиан посмотрела ей вслед с грустью. Дети вырастают. Девочек, наверное, выдадут замуж в Ивернею, чтобы укрепить союзы. Авестерцы бесятся, но сделать пока ничего не могут. Слишком у них рыло в пуху, после того заговора.
Лидия пишет...
Забавно, но в новом облике Лидия стала просто очаровательна, и отбоя от кавалеров у нее не было. Девушка же фыркнула - и решила съездить в гости в Уэльстер. Раз уж Гардвейг приглашал...
Что и осуществила. И вот уже два месяца жила там, а письма из-за границы приходили весьма любопытные. Девушке сильно понравился граф Лорт. И по некоторым намекам принцессы (этот наглый чурбан! Ничего не понимающий мерзавец!! Глаза б мои на него не глядели!!!) граф ей нравился. Забавно, но характер графа Лидия разносила в щепки в каждом письме. А вот про физические недостатки и не подумала упомянуть. Видимо, получив в юности достаточно пинков от придворных касавиц и красавчиков, она перестала обращать внимание на внешность - и сосредоточилась на внутреннем мире. И не просто так мир конкретного графа вызывал у нее отторжение и словоизвержение, ох не просто...
Мир постепенно приходил в равновесие. Еще не счастье, но уже покой и надежность, которых так не хватало женщине с момента ее появления в этом мире. Лиля работала, играла с детьми, ужинала в кругу семьи, выслушивала кучу поучений от патера Воплера, спорила с вирманами - и мечтала когда-нибудь поплыть за горизонт, туда, где встает солнце и рождается новый день.
Ведь может же быть в этом мире своя Америка?
Должна быть!
***
- Ингрид, могу тебя поздравить с девочкой.
Вирманка улыбнулась Лилиан Иртон.
- Девочка? Правда?
- Да. И прехорошенькая. Как назовешь?
- Лилиан.
- Да, я.
- Нет, ты не поняла. Девочку будут звать Лилиан.
- Путаться будем.
- И что? Я так хочу!
