– Когда-то я был таковым. Теперь на мне броня зрелости… В те времена я не мог противостоять очарованию той женщины, польки, которая, в ответ на мои объяснения в любви, садилась к роялю и силой гармоний укрощала пароксизмы моей любви. Я прозвал ее госпожой Орфей[51]. Она жила в замке, затерянном среди Карпат, на границе Галиции… один из тех замков, которые видишь только в иллюстрированных изданиях великих романтиков XIX века. Полуразрушенное здание среди соснового леса в хаосе долины, изрезанной оседавшими скалами. Как-то меня пригласили в Близники охотиться на волков. Это были самые яркие минуты моей жизни. Эта полька, я буду просто называть ее Линдой, занимающая теперь лишь небольшое место в моих воспоминаниях, играла моей страстью маленькими ударами коготков. В ответ на мои попытки признания, она уводила меня в музыкальную комнату, с огромными полукруглыми окнами, напоминавшую церковь, садилась в углу у рояля и играла баллады, ноктюрны и вальсы Шопена. Под влиянием романтической музыки мое сердце сжималось, как сердце кошки, чувствующей электричество близкой грозы. Линда играла, и тяжелые мелодии отдавались во мне, причиняя почти физическую боль. И когда я просил пощады, она поворачивалась ко мне, держа свои руки с длинными пальцами на клавиатуре и протягивала мне губы. Но едва я дотрагивался, как она отворачивалась, шепча: «Завтра, милый, завтра, мой любимый!» А на завтра пытка начиналась снова. Она мучила меня, неумолимая и желанная, далекая и возбуждающая, очаровательный палач в ореоле пепельных волос.
Однажды вечером, когда я умолял ее с искренностью, которая могла бы растрогать даже Лилит, она сказала мне таинственно: «Потерпи еще двадцать четыре часа, мой милый, Мои гости завтра уезжают. Ты останешься и будешь вознагражден по заслугам за твою любовь». Вы представляете себе мою радость! На следующий день я с огромным удовольствием наблюдал отъезд моих товарищей по охоте. Они простились со мной с веселыми улыбками и многозначительными пожатиями рук. Но я был слишком счастлив, чтобы обратить на это внимание. Я обедал вдвоем с Линдой. «Ты не ешь, – кокетливо упрекнула она. – Напрасно, мой мрачный возлюбленный, ты должен набраться сил, чтобы полнее вкусить счастье, ожидающее тебя».
Вечер тянулся бесконечно долго. Линда с каждым часом становилась обворожительнее. Перед огнем камина, в пустынной зале, она вдруг страстно поцеловала меня в губы. Головокружительный поцелуй заставил меня закачаться, как пьяного. Через час я был в ее комнате и познал то счастье, которого не бывает два раза в жизни. В продолжение двух недель я пережил незабываемые часы с моей прекрасной Линдой. Однажды утром к ней приехала одна из ее кузин, дочь варшавского профессора. Я был любезен с Людмилой. Любезен, но и только. Я был слишком поглощен моим счастьем, чтобы у меня могло явиться хотя бы малейшее желание флиртовать с ней. Но Людмилу как будто толкал какой-то демон. Хотелось ли ей позлить кузину, или же это было просто злое желание подорвать нашу любовь? Так или иначе, Людмила забавлялась флиртом со мной.
Однажды, перед обедом, она имела дерзость упасть в мои объятия, притворившись, что теряет сознание. К несчастью, Линда застала нас в этой позе. Она бросила на меня ужасный взгляд, хотя я и протестовал, а Людмила уверяла ее, что это была с ее стороны только шалость. Линда как будто поверила нашим объяснениям, но за обедом царила неловкость… Около одиннадцати часов Людмила уехала. Я сказал Линде:
– Я надеюсь, дорогая, что ты не сердишься на кузину за эту детскую выходку? Я сам не ожидал такого странного поведения со стороны такой корректной молодой женщины.
Линда посмотрела на меня. Глаза ее беспокойно горели. Она ответила:
– Я охотно верю этому. Но все же я накажу тебя за твою легкомысленную игру с ней. Иди за мной в мою комнату и ни о чем больше не спрашивай.
У нее была большая комната; две каменные колонны поддерживали старинный потолок. Линда зажгла лампу и повернулась ко мне с загадочным выражением на лице. Я пошутил:
– О, какое же наказание ты мне придумаешь, глупенькая, за проступок, которого я не совершил?
Нежно, но повелительно, она толкнула меня к одной из колонн и сказала:
– Я привяжу тебя к этой гранитной колонне.
Мое лицо выразило удивление. Линда приблизила свои губы к моим и прошептала: – Ты не боишься, не правда ли? Ты не откажешься исполнить каприз твоей возлюбленной? Я привяжу тебя так, чтобы твоя страсть разгорелась задолго до того, как я соглашусь потушить ее. Ну же! Поворачивайся, неверный любовник!
