Советский летный экипаж вышел из кабины, чтобы попрощаться с нами. После посадки в Новосибирске экипаж самолета проигнорировал меня, ни пилот, ни второй пилот даже не посмотрели мне в глаза, пока я был на борту. Теперь они все улыбались, пожимали мне руку и предлагали свои пилотские крылья. Даже капитан Уильямс потеплел ко мне. «Лучше, чем с первой попыткой, — сказал он. — Намного лучше».
Мы повторили процесс закрепления инспекционного оборудования, а затем нас отвезли в наш отель, где команда устроилась на ночь. Утром Советы устроили нам краткую экскурсию по Улан-Удэ, прежде чем отвезти нас в аэропорт, где нас ждал С-141, чтобы доставить обратно в Йокоту. К моему большому удивлению, когда я поднялся на борт самолета, меня приветствовали несколько аналитиков из ACIS, которые помогали нам проводить инструктаж в Йокоте. Как только самолет поднялся в воздух, аналитики отвели каждого инспектора в сторону и провели тщательный опрос о том, что они видели и испытали на каждом из объектов SS-25. Когда подошла моя очередь, я увидел, что докладчики ACIS принесли чертежный набор, который можно было использовать для создания чертежей ракеты и TEL. Используя свои заметки и память, я смог сделать серию подробных рисунков, полных мельчайших технических деталей, включая различные маркировки, нанесенные по трафарету на ракетный контейнер. Из того, что я мог видеть, докладчики ACIS были довольны моей работой.
Когда я вернулся в OSIA, я нашел на своем столе копию записки от директора по операциям полковника Рональда Форреста полковнику Коннеллу. «Капитан Уильямс сообщает, что капитан Риттер проделал отличную работу во время своей недавней инспекции. Уильямс сказал, что он был командным игроком и ценным приобретением, которое нужно было иметь с собой». Это многое значило для человека с таким положением и опытом, как у капитана Уильямса.
Позже руководитель Центра контроля договоров ACIS Джон Берд направил генералу Ладжуа благодарственное письмо за мою работу в OSIA в течение прошедшего года. Берд особо отметил мои усилия во время двух инспекций RDE. По словам Берда, я смог соотнести то, что я узнал в Воткинске, с тем, что я наблюдал на двух оперативных базах, таким образом, что сделал меня «самым ценным членом» инспекционной группы. Учитывая тот факт, что я был в компании таких людей, как Джон Уильямс, Ник Троян, Джон Ломанн и другие ветераны-инспекторы, комплименты Берда были действительно высокой похвалой.
События, связанные с кризисом КаргоСкана, и мой опыт работы с командой Уильямса только подчеркнули сюрреалистический характер моей работы и других американских инспекторов, которые были задействованы при выполнении Договора о РСМД. Это было неотъемлемой частью того, что генерал Ладжуа назвал «Дорогой в Капустин Яр», инспекционной поездкой, в ходе которой в августе 1988 года он стоял внутри пустой пусковой канистры SS-20, чтобы укрыться от дождя, наблюдая за уничтожением советских ракет SS-20 во время ракетных испытаний на объекте в Капустином Яре. Как позже отметил генерал Ладжуа: «Четыре года назад, будучи военным атташе в Москве, если бы я находился в пределах 100 миль (160,93 км) от этого объекта, я оказался бы в очень, очень сложной ситуации. И все же, — продолжил он, — мы были здесь, группа американских инспекторов, не только на секретном военном испытательном объекте, но в ракетном контейнере, в который мы беспечно залезли, чтобы укрыться от дождя, как будто это было самым естественным делом».
У меня был свой собственный опыт «Дороги в Капустин Яр». Три года назад я тренировался, чтобы выполнить классическую миссию Корпуса морской пехоты по сближению с советскими вооруженными силами и их уничтожению с помощью огневой мощи и маневра. Теперь я инспектировал ракеты, предназначенные для уничтожения Соединенных Штатов, используя информацию, почерпнутую из этого опыта, чтобы помочь в дальнейшей проверке будущих соглашений о контроле над вооружениями. Это путешествие проходило в контексте усилий Михаила Горбачева в условиях перестройки и гласности по превращению Советского Союза из врага Соединенных Штатов в тот, который мирно сосуществовал со своим бывшим противником.
