Деньги Коротаеву не помешали бы. Они никогда не были лишними. Он любил их, как любил жизнь, потому что жизнь ему нравилась только
– Не откажусь. Сам знаешь, какая морока с этими бабами. То им не так, это не этак…
– Твои претензии мы рассмотрели, – холодно произнес Мошков. – Теперь давай перейдем к моим.
– У тебя есть претензии? – изумился Коротаев. – Ко мне?
Как и многие люди, он полагал, что не причиняет окружающим неудобств. В отличие от них самих.
– К тебе, Женя, к тебе, – подтвердил Мошков. – Материшься много и женщин бабами называешь. Мне что, мне ничего, у меня уши в трубочку не свернутся. А вот Варя – другое дело. Станешь при ней язык распускать, я тебя на те же пятьдесят баксов штрафовать буду. Еще должен останешься.
– Ну ты даешь! – восхитился Коротаев, которому редко приходилось сталкиваться с наглостью, равной его собственной. – А если я не соглашусь?
– Тогда и я обещание заберу обратно, – спокойно предупредил Мошков. – А за сквернословие буду особо наказывать. Без штрафных санкций.
– Это как же?
Ноздри Коротаева опасно раздулись, но остались незамеченными напарником. Он пожал плечами и ответил:
– Есть способы.
Они помолчали. Коротаев думал, как бы достойно ответить Мошкову, но нужные слова на ум не приходили. Вчера Коротаеву подраться хотелось, а сегодня нет. Не с новым напарником. Умел тот себя поставить, в этом ему не откажешь.
– Если думаешь, что я испугался… – начал было Коротаев.
Мошков его перебил:
– Я ничего не думаю. Сказал и забыл. Даже не вспомню, если повода не дашь.
«А ведь не дам, – понял Коротаев. – Придержу язык. И не потому, что страшно. Тут что-то другое».
– Вот и подруга твоя прибыла, – объявил он, довольный тем, что удалось сменить тему.
И действительно, из такси выбралась Варя в джинсах и туфлях на низких каблуках. Таксист с трудом вытащил из багажника объемистую спортивную сумку. Кроме нее у Вари имелся чемодан. Мошков поспешил ей на помощь.
«Что у нее в сумаре? – размышлял Коротаев, оставшийся возле чистого, заправленного горючим „вольво“. – Наверняка не дорожный багаж. Эта Варя – непростая штучка. Гадом буду, везет что-то контрабандой. Вот почему ей на грузовике прокатиться захотелось. Груз небось слишком ценный, чтобы без присмотра бросать. Поглядим, поглядим…»
Поднявшись с места, Коротаев поздоровался и, избегая смотреть на сумку, сказал, что отлучится на несколько минут. Вместо этого он обогнул «вольво», постоял немного за колесом и присел. На земле виднелись только ноги напарника: это означало, что Варю он успел подсадить в фургон. Затем, отправив туда же таинственную сумку, Мошков исчез из виду.
Ступая бесшумно и быстро, Коротаев обогнул фуру и осторожно заглянул внутрь. Стоя к нему спиной, Мошков и его подруга запихивали сумку в один из контейнеров с разобранными хрустальными люстрами. Коротаев прогулялся к административному корпусу и нашел там бригадира Сысоева, отвечавшего за погрузку.
– Слушай, – сказал он, – давай еще разок ящики пересчитаем на всякий случай.
– Тебе надо, ты и считай, – отрезал Сысоев, глаза которого были покрасневшими после бессонной ночи. – Накладная у вас.
– Добрэ, – произнес Коротаев на украинский манер и пошел обратно.
Мошков и Варя о чем-то говорили.
– Тут такие дела, Володя, – сказал Коротаев, – Сысоев попросил ящики сверить с накладной. Я мигом.
– Давай, – рассеянно кивнул Мошков, увлеченный разговором.
Взяв для вида накладную, Коротаев полез в темный фургон. Выбрался он оттуда молчаливым и задумчивым.
Непривычное для Жени Коротаева состояние. Но, черт подери, в чем-то даже приятное!
Дорога втягивалась под белую морду «вольво», как бесконечная лента, наматывающаяся на колеса. Коротаев сидел за баранкой, машинально прислушиваясь к разговору спутников. Задача усложнялась тем, что Мошков предусмотрительно включил радио. Болтовня каких-то комиков и шум мотора заглушали беседу. До ушей Коротаева долетали лишь обрывки фраз. Составив из них общую картину, он получил примерно следующее: Мошков пытался выяснить, чем встревожена Варя, а она убеждала его, что все в порядке, просто волнуется за сына. Иногда она пыталась хохотать, но смех этот звучал неискренне.
«Лапшу на уши вешает, – понял Коротаев. – Все они такие. А мы при них паиньками должны ходить. Где справедливость?»
Если разобраться, то вопрос справедливости занимал его мало – гораздо сильнее волновал ящик, спрятанный в фуре. Там Коротаев обнаружил контейнер с кодовым замком и десятка полтора икон. Это было настоящее богатство, сомневаться не приходилось. Какой дурак станет тайком перевозить через границу какую-то ерунду? Наверняка иконы очень ценные. В Европе за них можно выручить целое состояние. Иначе зачем огород городить?
