Когда Гид подошел к терему, уже стемнело. У ворот стояла незнакомая желтая Вольво. В доме горел свет. Он взбежал на крыльцо, стащил грязные ботинки и распахнул дверь. На диване в гостиной, свернувшись калачиком, кто-то спал. В знакомом белом свитере. Гид, стараясь не шуметь, прошел в гостиную. Это была Женя. Он нашел шерстяной плед и осторожно накрыл ее. Женя зашевелилась, но не проснулась. Гид выключил свет и сел на пол рядом с диваном.
Глаза постепенно привыкали к темноте. Занавесок в гостиной не было, и мягкий сумрачный свет белых ночей проникал в комнату, пряча цвета и размывая контуры. Гид окинул взглядом гостиную. За то время, что он прожил здесь, он успел привыкнуть к своему терему и к предметам, наполнявшим его. Но в тот момент все вокруг выглядело не так, как обычно. Казалось, что он смотрит старый черно-белый фильм.
Женя положила руку поверх пледа. В тишине было отчетливо слышно ее спокойное дыхание.
Она открыла глаза.
– Ты, – чуть слышно произнесла Женя.
Это слово прозвучало не как вопрос и не как приветствие. Прозвучало как-то очень просто и очень емко.
Она приподнялась, опираясь одной рукой. Гид пересел с пола на диван и обнял ее за плечи.
– Ты, – тихо сказал Гид.
Женя уткнулась лицом ему в грудь.
– Я так боялась, что ты не один, что у тебя кто-то есть. Я как девчонка… Ты ждал меня? Если нет – я уеду. Я не останусь, если я не нужна тебе. Почему ты опять молчишь? Почему ты всегда молчишь? Ты же все знаешь. Все ответы. Мне уехать? Ты меня…
Ее плечи затряслись. Пряча лицо в ее волосах, Гид хотел что-то сказать, но в горле стоял комок.
Тогда, возвращаясь с озера, они оба молчали, но любые слова были бы лишними. Они все понимали и все чувствовали.
– Я буду ждать тебя, – сказал он, прощаясь.
Она ничего не ответила. Только замерла на мгновение, глядя на него, будто пытаясь лучше запомнить.
Когда все это было? Неделю назад. В прошлой жизни.
Наступил понедельник. Гид проснулся и, стараясь не разбудить Женю, оделся и вышел на крыльцо. До выезда оставался час. Он позвонил Забаве.
– Алло.
– Доброе утро.
– Доброе утро, мой генерал!
– Кто-кто?
– Ой, извини, я спала…И мне приснился сон про молодого генерала.
– А-а-а. Ну, привет ему. Что-то у тебя очень игривое настроение.
– Защитная реакция на житейские невзгоды.
– Надеюсь, невзгоды не помешают тебе нас покормить.
– Вам завтрак в постель? На двоих? Доставить в номер?
– Нет, – Гид старался сохранять спокойствие, – я буду один. Поедим у Лорда на террасе. Да, и Шурупа разбуди.
– Особые пожелания?
– Да! Не перегибай…
Забава прыснула и нажала отбой.
– Вот… – не закончил Гид.
Такой стиль общения Забава раньше себе не позволяла. Гид покосился на дверь спальни. Надо бы их познакомить, пока они не сделали это сами. Если женщина на корабле – плохая примета, то две привлекательные женщины – гарантия кораблекрушения.
Шуруп проглотил свой завтрак и убежал что-то довинчивать. Стив и Гид пили кофе. Англичанин был чем-то расстроен, но старался не показывать это и иногда грустно поглядывал на подчеркнуто вежливую Забаву. Было видно, что между ними что-то произошло. Или, скорее, не произошло.
Забава принесла салфетки. Гид поднял голову и улыбнулся. Не то чтобы пытаясь поднять ей настроение и не то чтобы просто из вежливости. Может, вспомнив этого ее «молодого генерала» или потому, что разгадал причину ее странного поведения. А может, из-за всего этого вместе или, скорее всего, из-за того, что кофе был вкусным, а утро – теплым, неважно. Важно, что он улыбнулся, а Забава улыбнулась в ответ. И заметила маленькую полоску сметаны у него на щеке. И не придумала ничего лучше, как подойти и одним аккуратным взмахом салфетки эту полоску стереть. Гид машинально повернул голову и вдруг встретился глазами с Женей, стоящей на террасе офиса.
Он замер. Забава, заметив это, повернулась и, увидев Женю, поняла, что сделала что-то не то, и тоже замерла. Последним замер Лорд, видя, что вокруг что-то происходит, но не понимая, что именно.
В этот момент на крыльце появился Шуруп.
– О, давайте, я вас так сфотографирую! Семейный портрет в интерьере.
«Семейный портрет…» – одними губами повторила Женя. У Гида на лбу выступила испарина. В голове замелькали кадры дальнейших событий. На них Гид что-то говорил, активно жестикулируя, а Женя молчала и смотрела сквозь него.
– Это не то, что ты думаешь, – говорил один Гид.
– Просто мы тут – как большая дружная семья, – перебивал его другой.
– У меня с ней ничего не было! – бил себя кулаком в грудь третий.
– Уже давно! – уточнил четвертый.
– А что, собственно, произошло?
– Познакомься, это – моя племянница.
– Да. Ну вот такой я.
– Она работала гримером. Это – профессиональное.
– Да, это же – моя визажистка, не бери в голову.
– И массажистка…
– Это – по привычке. Она меня выходила… Я был ранен.
– Да-да! Могу показать, в какое место!
– А почему, собственно, я должен оправдываться?
В следующей сцене человек десять Гидов неподвижно стояли у бугристой кирпичной стены. Глаза Жени были полны слез, но руками она сжимала тяжелый автомат.
– Твое последнее желание…Гид!
