Вдалеке послышался шум мотора. Стив обернулся и увидел направляющийся к базе пикап. Он узнал машину, на которой утром уехали Шуруп и Забава. Лорду не хотелось, чтобы его видели рвущим цветы, и он быстро присел, спрятавшись в высокой траве. Пикап проехал мимо, и он уже начал подниматься, но тут увидел черный Гелендеваген, движущийся в том же направлении на некотором расстоянии. Пикап остановился у ворот базы, и почти сразу остановилась и вторая машина. Через открытое окна джипа он разглядел парня в камуфляжной куртке с биноклем в руках. Стив почувствовал неладное и опустился ниже. Теперь он не видел, что происходит на дороге, но и его было не видно. С дороги долетали обрывки слов и характерный шум радиосвязи. Через несколько минут, судя по звукам, Гелендеваген начал маневрировать, а потом шум колес стал отдаляться и затих.
Стив поднялся. Черная машина скрылась из виду, оставив только облако пыли, висящее над дорогой. Он повернулся, собираясь вернуться, но неожиданно увидел неподалеку Гида с таким же букетом в руках. Гид, в свою очередь, с удивлением посмотрел на букет Лорда, и они хором рассмеялись. Гид подошел к Стиву и протянул ему свой букет.
– Тебе нужнее, – ответил он на удивленный взгляд Лорда. – А два одинаковых букета на одной базе могут привести к катастрофе.
– Спасибо, – сказал Стив, объединив букеты.
Гид посмотрел в сторону дороги.
– Это машина, джип. Кто они? – спросил Стив.
– Не знаю, – с тревогой в голосе ответил Гид.
– Мафия?
– Нет, не думаю.
– Ок, – сказал Лорд, видя, что Гид не хочет обсуждать эту тему, и пошел в сторону базы.
Дома Лорд поставил букет в найденную на террасе вазу.
Вскоре Шуруп с Гидом и Женей куда-то уехали. Стив быстро принял душ, причесался, взял букет и отправился к Забаве.
В офисе никого не было. Дверь в ее комнату была закрыта. Он негромко постучал. Послышались шаги, и дверь открылась. На ней было то же платье, что и в день его приезда. Стив молча стоял и с удовольствием ее разглядывал.
– Ты не уехал? – спросила Забава.
Он вошел в комнату и протянул букет.
– Спасибо, – тихо сказала Забава, прижала букет к груди, чуть наклонила лицо и бросила на Стива быстрый взгляд.
– Ты очень красивая, – сказал он.
Забава снова стрельнула глазами, затем грациозно повернулась и окинула взглядом комнату.
– Не помню, где моя ваза.
– Ваза? Я могу…
– Не надо. Потом.
Она положила букет на стол и повернулась к Стиву. Он подошел ближе и посмотрел ей в глаза. Забава опустила взгляд и повернула голову в сторону. Снова, как тогда, ее шея и плечо оказались прямо перед его глазами. Он столько раз вспоминал этот момент и представлял его продолжение, что теперь ему вдруг показалось, будто все происходит в его воображении. И он прижался губами к ее плечу.
Он почувствовал, как она вздрогнула, он закрыл глаза, он пытался остановить это мгновенье, он ожидал, что она отклонится, он был готов, что она ударит его по щеке, но ее руки нежно обвились вокруг его шеи, и сердце отчаянно застучало.
Гид и Женя сидели сзади. Вез их Шуруп. По дороге разговор не клеился. Гид был чем-то встревожен, но старался не показывать этого. Правда, без особого успеха. Женя решила не докучать расспросами.
Через час они остановились у шлагбаума. Высокий крепкий охранник в форме войск несуществующей страны вежливо сообщил им, что въезд на территорию поселка беспрепятственный и желающие проехать имеют полное право снести шлагбаум и не отвечать ни на какие вопросы, но гораздо проще представиться и сообщить цель визита.
Сразу за шлагбаумом на обочине, покосившись на спущенном колесе, стоял древний черный легковой автомобиль. Гид не сразу узнал в нем четыреста первый Москвич, первую советскую малолитражку, а на самом деле – Опель-Кадет, изготовленный в послевоенной Москве по немецким чертежам на вывезенном из Германии оборудовании. Эмблема Опеля, номерной знак времен Третьего рейха и нарисованные на дверях свастики превращали Москвич в стопроцентного немца, а косой ряд лунок с правдоподобно просверленными отверстиями, пересекающий всю заднюю часть машины, не оставлял сомнений, что пытавшиеся здесь прорваться фашисты были остановлены меткой автоматной очередью.
Гид представился и, уже проезжая мимо Москвича, увидел на водительском сиденье скелет в новой нацистской фуражке и ремнях портупеи, упавший лицом на тонкий черный руль с блестящими спицами. Из-под фуражки на затылке, словно татуировка, выглядывала кривая надпись: «Каб. биологии. Инв. № 13».
Они въехали в большой коттеджный поселок. Вправо и влево симметрично разбегались узкие, но ровные асфальтированные проезды. Над каменными или металлическими глухими заборами среди деревьев иногда показывались крыши и вторые-третьи этажи особняков. Людей нигде видно не было, казалось, что в поселке живут только камеры видеонаблюдения и лежачие полицейские.
