– Так уж и на всех? – усомнился Загулов.
– Ну, почти на всех. Собственно, на само слово «бомба» можно и не реагировать, террористы его не произносят. Вообще в разговорах слова применяются во всех смыслах, кроме основного. Вот тут объем работы колоссальный. Поэтому устанавливаются приоритеты, кого анализировать на текст, кого нет, а кого анализировать тщательно. Молодой мужчина – один приоритет, ребенок – другой. Так же и по настроению: беспечный или тревожный, если страх, то – особое внимание.
– Понятно.
– И еще одно – идентификация голоса, – продолжал Штейн.
– Вот это – то, что мне нужно!
– Да, только таких желающих пруд пруди, а компьютер размером со спортзал не справляется. Сразу скажу, у меня друзей много, но тут я – пас. Проси шефа. Правда, я думаю, что и ему туда не пробиться.
Узкая серая лента шоссе медленно ползла навстречу в лобовом стекле. Вторая такая же лента, снятая камерой заднего вида, уползала вдаль в широком мониторе, занимающем почти всю переднюю панель. В верхней части экрана, прямо перед водителем светились цифры минимальной и максимальной разрешенной скорости, а также знаки действующих на этом участке шоссе ограничений. Под запрет, как обычно, попали обгон, остановка и автопилот. Не разрешалось также говорить по телефону, смотреть телевизор, есть, спать, курить и пить спиртное. Последние два запрета были совершенно бессмысленны, а у старшего поколения вызывали ностальгию по временам, когда алкоголь и табак еще можно было легально купить чуть ли не на каждом углу.
Впереди устало тащился тяжелый допотопный грузовик. Обогнать его было несложно, но такой маневр тут же был бы зафиксирован полицейским спутником и минут через десять обернулся бы перекрытым шоссе, арестом и в лучшем случае крупным штрафом, а то и тюрьмой на пару месяцев. И конечно, изъятием машины как орудия преступления.
Левой рукой Гид чуть придерживал приятный на ощупь рогатый штурвал с трехлучевой звездой посередине. Монотонное движение, почти без поворотов, не требовало участия водителя. Круиз-контроль поддерживал оптимальную дистанцию и вел машину точно посередине своего ряда. В какой-то момент глаза Гида сами закрылись, но тут же острое чувство опасности заставило его очнуться. Потеря внимания не осталась незамеченной бортовым компьютером, и кресло прошила сильная вибрация. Чтобы прогнать накатившую сонливость, Гид изменил посадку, энергично пошевелил плечами, повертел головой и включил радио.
Прошло минут пять, и Гид почувствовал, что сонливость возвращается. Он сделал два резких коротких движения рулем: вправо-влево. Однако ожидаемого маневра не последовало, вместо этого раздался громкий неприятный зуммер, а на мониторе быстро заморгали красные восклицательные знаки. Через пару секунд зуммер смолк.
– Вас приветствует программа-ассистент, – прозвучал неестественно тревожный синтетический голос. – Вы совершили потенциально опасный маневр. Запускаю процедуру психоконтроля. Отвечайте на вопросы быстро и отчетливо. Назовите имя действующего президента России.
– Иван Грозный, – хотел было ответить Гид, но вовремя осекся.
Когда с вопросами было покончено, с потолка спустилась мягкая трубочка наркотестера. Повертевшись возле лица и взяв пробы выдыхаемого воздуха, трубочка уползла в свою норку.
– Гадюка чертова! – вырвалось у Гида.
– Команда не опознана. Повторите, – тут же отозвался ассистент.
– Отменить, – насколько мог спокойно ответил Гид.
Удовлетворившись результатами анализа, компьютер успокоился. От сонливости не осталось и следа. Возникло желание резко затормозить, достать из багажника монтировку… только откуда в легковой гражданской машине взяться монтировке?
Не зная, чем себя занять, он начал разглядывать ползущий впереди грузовик. Шасси и кузов многоосного тяжеловоза явно были собраны еще в двадцатом веке, но отсутствие видимого выхлопа и то, как равномерно двигалась груженая машина на подъемах, говорило об имплантации современного двигателя.
Внимание привлекло немного неправильное поведение левого заднего колеса. Кроме вращения в его траектории чувствовалась еще одна степень свободы. Колесо было древнее, с надувной шиной, а значит, легкосъемное. Покачивание из стороны в сторону могло означать только одно: незатянутые колесные гайки. Через несколько минут колебания усилились, но водитель грузовика вряд ли мог это заметить, в машине хватало и других источников вибрации.
Внезапно Гид краем глаза заметил, как что-то небольшое промелькнуло над дорогой и улетело в сторону леса. Он решил бы, что ему показалось, если бы одновременно с этим не раздался негромкий, но отчетливый хлопок. Сомнений не было: гайка. Отвинтившаяся или вместе с обломанной частью шпильки, в любом случае дальше будет следующая гайка, потом еще, а затем колесо получит полную свободу.
