А пока я занималась улучшением быта советских граждан, другие люди очень плотно совершенствовали инфраструктуру. Благодаря активной работе товарища Бещева с января семьдесят девятого электричка от Москвы до Ярославля пробегала за два часа сорок пять минут, а до Нижнего Новгорода — меньше, чем за четыре часа. Пока что только на этих двух дорогах получилось такое расписание сделать, но МПС на этом явно останавливаться не собирался: уже прокладывался скоростной путь от Нижнего до Казани и намечалось строительство такого же от Ярославля через Кострому до Вятки (с перспективой доведения дороги до Перми).
Еще скоростную железную дорогу летом планировалось запустить между Омском и Новосибирском — а вот к Ленинграду такую тянуть никто и не думал: смысла не было. Почти весь пассажиропоток между двумя городами обеспечивался самолетами, а ради пары поездов, идущих к тому же «со всеми остановками», специальную дорогу строить было просто глупо.
А вот с аэродромами тоже очень интересно получилось. Их теперь почти в каждом не то что городе, но и крупном селе строили. И ладно в Москве между аэродромами маленькие самолетики летали, обеспечивая пересадки авиапассажиров — это были все же «аэрофлотовские» рейсы. А в Омске теперь городские «воздушные маршрутки» использовались, и у меня было подозрение, что опыт омичей и в других городах собирались перенять. Для меня этот «опыт» тоже особо «чужим» не был: КПТ небольшие самолеты теперь на трех своих заводах выпускал и слава богу, что на меня не взвалили подготовку для них еще и летчиков. А вот различное наземное оборудования опять мне пришлось в производство запускать, но не потому, что «больше некому было», а потому, что я сдуру со своими инженерами поделилась «воспоминаниями» о том, какие машины на аэродромах должны быть…
Впрочем, «серьезные» заводы у меня много времени не занимали, все же имелся в стране очень грамотный народ, который самостоятельно со всем уже научился разбираться. И разбирался, потому что давно уже знал: товарищ Федорова, если работы выполнена хорошо, всегда от «излишне инициативного» руководства прикроет. А если хорошо не получится, то сама разберется в том, что пошло не так и поможет ситуацию исправить — но это если люди все же головой думали и работали усердно. А вот с сачками… с ними тоже в основном без меня ответственные товарищи прекрасно разбирались, и уж совсем хорошо разбирались с различными саботажниками и откровенными (или тайными, что было, в общем-то, недолго) вредителями. Мне по этой части очень понравилось, как работу продолжил после Павла Анатольевича товарищ Журавлев: я все же про него кое-что узнать успела, в том числе и то, что он товарищу Судоплатову очень сильно в некоторых специальных делах помогал — и хватка у него оказалась крепкой. А так как после смерти Сталина Василий Александрович больше всего работал на Западной Украина и в Западной Белоруссии, он тамошний народ знал крайне неплохо и представлял, как наиболее эффективно тамошнюю мразь можно нейтрализовать.
По крайней мере за постепенно выходящими из мест заключения разными полицаями у него был организовал плотный надзор и при малейших нарушениях с их стороны советских законов расплата следовала быстрая и неотвратимая: если они просто «по хулиганке» попадались, то им гарантировалось полгода исправительных работ, причем где-нибудь в горах Китая. А если было что-то серьезное, то и у нас в стране много интересных мест имелось…
А еще много интересных мест было в Африке: в начале года сенегальский президент Леопольд Сенгор обратился к СССР с просьбой о помощи в деле построения своего «африканского социализма». В Африке уже довольно много стран начали такой «социализм» у себя строить, и во всех такие попытки потерпели крах. Пока что из «африканских социализмов» относительно успешно шло развитие только у Секу Туре, да и то скорее всего из-за того, что ни мы, ни корейцы на его «африканские» идеи просто внимания не обращали. А вот товарищ Менгисту изначально решил у себя социализм строить именно «советский», и у него как раз успехи в развитии страны оказались максимальными — и «афросоциалисты» все же начали задумываться. И первым решил свернуть (хотя бы частично) с прежнего пути именно товарищ Сенгор. Тот еще товарищ, создатель и главный проповедник идеологии негритюда — но он уже успел от этого «негритюда» получить по морде и некоторые свои расистские взгляды все же пересмотрел. И поэтому с ним теперь можно было иметь дело — и даже нужно, так как через Сенегал открывался доступ к другим странам Сахеля, а меня в первую очередь интересовали Мали (через которую открывался второй доступ к Верхней Вольте и к Нигеру) и собственно Нигер. Вот только чтобы в Сахеле обеспечить людям относительно нормальное существование, там ой как много всего построить нужно было — так что лишние рабочие руки там уж точно лишними не будут.
