Но куда как больше дел все же на нашей старушке-Земле, и делать эти дела требовалось срочно. Причем категорически не проматывать на эти дела лишние деньги. Вот взять к примеру Удокан, где уже велась (активно велась) стройка атомной электростанции. И вот по поводу этой стройки мне пришлось яростно ругаться c товарищем Первухиным: он изо всех сил доказывал, что там и одного «маленького» реактора за глаза хватит, а я все же придерживалась иного мнения. Потому что «смотрела глубже в суть вопроса», причем настолько «глубоко», что меня почти вообще никто в руководстве страны понять не мог. В самом деле, на медном заводе там уже производилось больше половины отечественной меди, но там ее вообще производили именно столько, сколько страна могла потребить. И для ее добычи (из очень интересной, но очень «непростой» руды) вполне хватало мощности одной, причем не очень-то и большой угольной станции. А электричества с одной «маленькой» АЭС было бы достаточно, чтобы ежесуточно из этой руды вытаскивать по девять тысяч тонн катодной меди. То есть в год — три с половиной миллиона тонн, а с учетом энергозатрат на подготовку руды к переработке — примерно два с половиной миллиона — но стране столько было просто не нужно, а продавать «просто металл» за границу было запрещено. Но я настаивала на том, чтобы на тамошней АЭС строилось два таких блока, и все искренне были убеждены, что я «чего-то недопонимаю».
Но я смотрела именно «вглубь». Во-первых, именно такие «маленькие» станции можно было гонять вообще на треть мощности (там ставилось по три турбогенератора), а в этом случае реактор можно было перегружать вообще раз в три года. Правда, в этом случае «затраты на киловатт введенных мощностей» становились вообще уже заоблачными, но я даже в виду не имела в таком режиме станции гонять долго: если правильно протянуть ЛЭП в разные стороны, то уже лет через десять оба реактора буду на полной мощности крутиться. Я уже не говорю о полной электрификации железной дороги от Нижнеангарска до Тынды, но ведь вокруг в земле еще столько всякого нужного пока закопано! А без энергии это нужное даже искать смысла нет, но когда электричества в тех краях станет достаточно, то ситуация сильно поменяется.
И я была совершенно не уверена, что мне удастся победить в этом споре, но поблизости от Чары (где строилась эта АЭС) геологи нашли довольно неплохое месторождение золота — так что летом все же Средмаш приступил к строительству там второго блока. Тоже занятие довольно специфическое, все же климат в тех краях стройкам, тем более настолько ответственным, не способствовал — однако теперь уж точно появился смысл этим заниматься. И вкладывать в строительство очень немаленькие деньги (по прикидкам, строительство станции именно в тех краях всяко должно было обойтись заметно больше трехсот миллионов), даже несмотря на то, что эти денежки уже совсем другие ведомства к себе примерили. Но как примерили, так и отмерят… точнее, найдут иные источники финансирования. Потому что, несмотря на всё, в правительстве народ еще о космосе не забыл.
Не забыл, потому что «ближний космос» работал, прежде всего, на безопасность страны. Сверху было очень удобно смотреть на вражескими авианосцами и корабликами поменьше, да и на то, что на земле творилось, тоже. Поэтому в небе постоянно крутились две пилотируемых орбитальных станции, и непилотируемых «Звезд» (уже нового поколения) шесть штук непрерывно на Землю взирали своими автоматическими глазами. А особенную прелесть этим «Звездам» придавало то, что они пуск любой ракеты могли заметить буквально за секунды почти в любой точке планеты, даже пуск какой-нибудь «катюши» замечали. Но ведь всю эту автоматику люди придумали, и отладили тоже вполне живые человеки — и вот для отладки и проверки новых наблюдательных устройств быстро строилась новая орбитальная станция. В ЦКБЭМ строилась…
Товарищ Мишин для меня был оптимальным руководителем этой прославленной организации: он спокойно занимался делом и делал именно то, что предприятию поручалось. А товарищ Челомей, который по факту курировал всю ракетно-космическую программу страны, на себя одело не тянул (в отличие от того же Королева, которого по этой причине в моей истории и сместили с поста Председателя совета главных конструкторов) и задачи достаточно качественно распределял между различными КБ. И именно Василию Павловичу он поручил (на самом деле всего лишь посоветовал — так как СГК особой власти не имел — мне поручить работу по созданию новой станции) именно этому КБ, и там работы шли просто с невероятной скоростью. То есть ЦКБЭМ и деньги тратил с невероятной скоростью, но результат уже руками пощупать было можно. Пощупать огромную, массой слегка за семьдесят тонн, станцию (точнее, ее «базовый модуль»), которую предстояло уже через год с небольшим вывести на орбиту.
