— В целом, я согласна с тем, что к руководству нужно привлекать более молодых товарищей. Но вот относительно моей кандидатуры есть у меня серьезные сомнения. Я, безусловно, очень тронута оказываемым мне доверием, но должна заметить, что пока еще не убеждена, что закончила личную демографическую программу, а оставлять партию без руководства в такое непростое время я считаю совершенно неверным. Но у нас тут сидит вполне еще молодой товарищ Машеров, который, с моей точки зрения, с работой на посту Генерального секретаря справится прекрасно…
— Да уж, по сравнению с тобой, Светик, он вообще мальчишка, — не удержался Николай Семенович.
— Зато он точно в декрет в обозримом будущем не уйдет. Так что я свою кандидатуру снимаю…
— А если партия все же поручит тебе эту работу? — решил все же уточнить Пантелеймон Кондратьевич.
— Мне что, справку из гинекологии принести?
— Нет, вопрос закрыт. А то с тебя станется… — едва не плюнул с досады Николай Семенович.
И заседание закончилось все же мирно, хотя, насколько я смогла заметить, назначением Машерова многие были недовольны. Но его-то я не от балды «выдвинула», все же разговоры о преемнике Пономаренко давно ходили и большинство именно его фигуру рассматривали как оптимальную. Но для меня главным было то, что так же Петра Мироновича оценивал и Павел Анатольевич — а вот с ним у меня точно намерения ссориться не было. У меня было намерение совершенно противоположное: подружиться, а затем объяснить ему кое-что о кое-ком. Всерьез так объяснить. Но — чуточку попозже…
В конце августа на заводе в Йонбёне была запущена новенькая установка для плазменного напыления защитного слоя из нержавейки на внутреннюю часть корпусов атомных реакторов, и спустя всего лишь месяц первый целиком изготовленный на заводе корпус отправился в долгое путешествие в Китай. По планам, согласованным с советским Средмашем, завод за три последующих года должен был изготовить и отправить в Советский Союз или в Китай еще девять корпусов для «маленьких» реакторов и уже два — для «пятисотников». И оба «пятисотника» должны будут устанавливаться на второй очереди Корейской АЭС, а всего в плане, предварительно согласованном на следующие десять лет, здесь нужно было изготовить уже двадцать семь корпусов разного типа. Очень даже разного: хотя пятисотники уже ушли в производство, советские специалисты постоянно их совершенствовали — и последующие уже должны были заметно так отличаться от тех, которые уже делались. А завод через три года должен был не только «голые корпуса» выпускать, но и почти всю их внутреннюю начинку — так что и новые цеха на заводе строились, и оборудование новое завозилось или только заказывалось.
И вот с этим у Олега Николаевича постоянно возникали «мелкие административные проблемы»: заметная часть такого нового и очень нужного оборудования в СССР не производилось, а добывание у товарища Кима разрешения на заказ его у капиталистов каждый раз превращалось в очень непростое приключение. Это даже не говоря о том, что его потом и доставить в страну было крайне непросто, но с доставкой-то все было понятно, зарубежных компаний, готовых за долю малую что угодно куда угодно перевезти было немало, а вот уговорить Ильсена ни за какие деньги не получалось. То есть за деньги — тут даже и думать в эту сторону не стоило, но даже придумать достаточно веские аргументы для обоснования таких закупок было крайне сложно. Правда, всегда оставался один «непробиваемый аргумент», но Олег Николаевич все же старался часто к нему не прибегать: если Ильсен к нему привыкнет, то аргумент уже серьезность и непробиваемость может и утратить. Но когда все прочие способы переубедить корейского руководителя были исчерпаны, пришлось «воспользоваться помощью друга».
И Светлана Владимировна не подвела: когда во время очередного разговора и Ильсеном Олег Николаевич подключил по защищенной линии Внучь, она, минут пять послушав, о чем спорят собеседники в Пхеньяне, задала товарищу Киму очень неожиданный вопрос:
— Товарищ Ким Ильсен, а вы в курсе того, что в СССР во время войны погоны танковых башен обтачивались на германских станках? На тех, которые по поручению товарища Сталина были закуплены в совершенно фашистской Германии у компании Рейнметалл? И ведь после этого советские танки очень даже успешно громили фашистскую нечисть как на нашей земле, так и в Европе, а не было бы у СССР этих фашистских станков, то чем бы мы тогда защищать страну стали бы? Вы об этом знали? Нн знали, а вот я вам сейчас об этом и рассказала. Так что, по мнению товарища Сталина, если даже фашисты могут нам продать то, что поможет их же и разгромить, то отказываться от закупки просто… неразумно. Вы со мной согласны? В смысле, с товарищем Сталиным?
— Товарищ Сталин проявил настоящую государственную мудрость, сделав это.
