Между тем со стороны Грибовичей продолжали доноситься пулеметные очереди и выстрелы пушек. Очевидно, жители оказали серьезное сопротивление. Насколько оно было организованным, покажет будущее. Я не думал, что Покровскому удалось набрать себе много сторонников. Скорее всего, это были приближенные к нему ранее офицеры. Тем не менее, первый раунд он выиграл. Ему удалось застать нас врасплох и захватить танки, которые фактически не охранялись. Мы были так уверены в своем положении, что около них дежурили только два или три бойца. Мы не ожидали нападения изнутри и спали спокойно, полагаясь на внешнюю охрану, которая выставлялась в десяти-двадцати километрах от поселений. Они были снабжены рациями и должны были предупредить о появлении противника.
В камеру вошли два офицера и потребовали, чтобы Александр Иванович следовал за ними. Я остался один. Мое внимание привлекли события, происходящие во дворе. На площадь вывели всех ребят, простите, я это по старой памяти, вернее сказать, – мужчин, живших в главном корпусе стационара. Их было немного. Всего человек двадцать. Остальные с семьями переселились в другие места. Кто в Грибовичи, кто в Остров, а кто – на берег озера. Они стояли плотной группой под охраной четырех офицеров, вооруженных автоматами.
На крыльцо вышел Покровский. Он успел переодеться в генеральскую форму. Когда он меня арестовал, то был еще без погон.
– Что это за сброд? – громко произнес он. – Капитан, постройте их!
– В две шеренги становись! – зычно подал команду капитан.
Толпа дрогнула, но осталась на месте. Охранники угрожающе подняли стволы автоматов.
– Кто вы такие, чтобы нами командовать?! – раздался голос из толпы.
Я узнал Мишу Каменцева, бывшего когда-то одним из самых строптивых моих воспитанников. Его отец – инженер одного из крупных киевских предприятий, решил определить сына в нашу школу после того, как Миша связался с компанией хулиганов и был задержан милицией, когда стоял «на стреме» при грабеже киоска. Учился он вначале плохо, не вылезая из «двоек». Но в девятом классе неожиданно подтянулся. У него оказался незаурядный дар художника. Портреты его работы, в том числе и мой, украшали стены нашего «исторического музея». Алексей, помню, потратил несколько часов в одной из наших совместных поездок в Пригорск, чтобы раздобыть ему краски и кисти.
К Мише подскочил один из охранников и хотел ударить его прикладом, но Покровский остановил его.
– Друзья! – обратился он к ребятам. – Должен сообщить вам, что этой ночью вся полнота власти перешла к Военному Совету. Бывшее правительство низложено и арестовано. Причиной, побудившей Военный Совет взять на себя полноту власти, послужила крайне опасная ситуация, сложившаяся в последнее время. Нам грозили анархия, а возможно, и гражданская война.
Он так и сказал – гражданская война! Положительно, этот генерал страдал шизофренией.
– Нам, – продолжал Покровский, – не оставалось ничего другого, как взять на себя ответственность, чтобы предотвратить кровопролитие.
Как бы в опровержение его слов со стороны Грибовичей раздались взрывы. Это были не выстрелы танков, а именно взрывы. Я понял их происхождение.
– Сейчас, – спокойно, как будто ничего не произошло, продолжал Покровский, – воинские силы Совета заканчивают подавление сопротивления кучки безответственных лиц и вскоре везде будут восстановлены спокойствие и порядок. В эти ответственные минуты я обращаюсь к вашему гражданскому самосознанию и призываю проявить мужество и сознательность, поддержав действия вооруженных сил. Кто, – он возвысил голос, – желает вступить добровольно в ряды вооруженных сил, прошу сделать шаг вперед.
Он выдержал полминуты и добавил:
– Те, кто сейчас запишется в состав добровольцев, в скором времени будет произведен в офицеры. Итак?
Наступила тишина. Потом раздался спокойный голос Миши:
– Генерал! У нас есть встречное предложение.
– Я слушаю вас.
– Извините, генерал, я оговорился, – продолжал Миша, – не предложение, а, если вы позволите, совет.
– Ну, говори!
Генерал приблизился к пленным и, найдя глазами в толпе Каменцева, приказал охранникам вывести его из толпы.
– Я сам, – отстранив охранника, Миша вышел вперед.
– Слушаю тебя! Что ты хотел мне посоветовать? – насмешливо спросил генерал юношу.
– Я бы вам посоветовал немедленно сложить оружие и сдаться властям. То, что вы затеяли – авантюра. Не пройдет и суток, как стационар будет взят. Вы слышите? – он указал рукою в сторону Грибовичей. – Там идет бой. Ваш переворот не удался! Не могу вам ничего гарантировать, но прекращение сопротивления сможет облегчить вашу участь. Еще раз прошу простить меня за совет младшего старшему. Я понимаю, что это не совсем вежливо, но таковы обстоятельства.
