– Ты бы подумал, что я изворачиваюсь, чтобы спасти себе жизнь!
– А почему сказал сейчас?
– Ты спрашиваешь – я отвечаю.
Он оставался верен себе до конца. Гордый даже перед лицом близкой смерти.
– Кроме того… – он замолчал, видимо не решаясь говорить…
– Что? Договаривай.
– Со временем, когда эти ребята подросли бы, я хотел иметь в их лице противовес своей команде, в которой, как ты верно заметил, большинство были уголовниками.
– Что же, это логично! – согласился я. «Итак, будем считать, что из уголовных преступников тебя можно перевести в политические противники», – решил я и подозвал бойца.
– Пойди, – шепнул я ему так, чтобы пленник не слышал, – к Борису Ивановичу и скажи ему, чтобы собрал в рюкзак продуктов на три дня, да не забыл положить в него флягу с водой и бутылку водки. Принеси сюда один автомат и два магазина к нему.
Боец побежал выполнять распоряжение, а я вернулся к пленнику. Он встал, истолковав мои действия по-своему.
– Я не держу на тебя зла. Уверен, что у тебя ничего не получится с твоей затеей, но все равно желаю успеха… Прощай!
– Я тоже не держу больше на тебя зла. Что вскочил? Посидим еще, мы ведь так давно не виделись.
– Вот это ты зря. Так хорошо было… Зачем издеваться на прощение?
– С чего ты это взял?
Он ничего не стал отвечать, но послушно сел. На его лице была написана полная отрешенность.
Вернулся боец и принес то, за чем его посылали.
– Это тебе. Советую идти прямо на восток. – Я достал из кармана компас и протянул ему. – Километрах в тридцати отсюда есть сторожка лесника. Запомни, его зовут Иван Акимович. Передай ему от меня привет. У него, между прочим, молодая и красивая дочь. Думаю, что эпидемия их не затронула. Можешь переждать зиму там. Это совет, не приказ. Прощай!
Я резко повернулся и пошел к дороге. За мною последовали бойцы.
После разгрома банды прошло два месяца. Стоял декабрь. Морозы в этом году ударили сразу и озеро вскоре покрылось толстым слоем льда.
Я и мои спутники, то есть, те, кто прибыл со мною из Пригорска, включая семью Алексея, жили в спальном корпусе лагеря мединститута. Собственно, после сражения с бандитами вводить длительный карантин вроде бы и не имело смысла. Однако, как говорится, береженого и Бог бережет. Мы все-таки решили выдержать трехмесячный карантин. В случае заболевания кого-нибудь из нас остальные могли надеяться, что болезнь не распространится дальше.
Плохо, что из всех врачей, которые раньше были с нами, остался один стоматолог. Остальные уехали, как только появилось первое сообщение о начавшейся эпидемии, за своими семьями, да так и не вернулись. Мария Ивановна Бунь осталась, наверное, потому, что была одинокой, ей некуда было ехать. Когда нагрянули бандиты, ее вместе с учителями захватили в плен. Это была пожилая женщина и бандиты задержали ее только потому, что она врач.
Саша был хирургом. Я, хотя и теоретик, разбирался в терапии. Самое досадное было то, что среди нас не было ни одного инфекциониста. В стационаре во время карантина жили те, кто находился там и раньше, т. е. наши школьники, Борис Иванович, учителя и шофер со своей семьей. Всем новоприбывшим предстояло прожить эти три месяца вне стационара.
Труднее всего было разместить бывших пленниц банды. Вечером Борис Иванович отвел их в находившийся рядом лагерь университета и предоставил им пока устраиваться самим. Мы все были загружены работой. Необходимо было отогнать захваченные машины в стационар и разгрузить их. Работа осложнялась тем, что у многих были пробиты пулями скаты. Это все заняло немало времени. В одной из машин были обнаружены связки теплых одеял. Борис Иванович отвез сразу же часть их и несколько ящиков продуктов в лагерь к девчатам. На второй день мы попросили собраться их на спортплощадке. Борис Иванович предложил желающим содействовать в возвращении домой.
– Мы, – сказал он, – выделим для этого транспорт и сможем развезти постепенно всех по домам. Кто пожелает, может остаться с нами. Обижать никого не будем. Но три месяца придется пожить на карантине, без особых удобств. Решайте сами!
– Что будет, если они все решат остаться? – спросил я, когда он вернулся. – Не будем же мы их выгонять?
– А хватит ли нам продуктов? Как-никак, лишних восемьдесят ртов.
– Я еще не подсчитал наши запасы. Но, если расходовать экономию, то должно хватить. Кроме того, у нас есть скот.
– А чем вы его будете кормить? Вы об этом подумали? Мы отбили около тридцати коров. У нас даже нет места, где их держать, не говоря уже о фураже.
– Я уже думал об этом. Если в Любомле не сгорел элеватор, то мы будем обеспечены кормами. Кроме того, можно пошарить на складах колхозов.
– Но там люди! Вряд ли они разрешат нам «шарить» в их хозяйстве.
– Если бы там были люди… Я начинаю подозревать, что на тридцать-сорок километров от нас мы не найдем ни одного живого человека.
– Почему здесь была такая вспышка эпидемии?
