– Я думаю, что мы пока закончим наш разговор. Вопрос сложный, и, не спорю, существенный. Его надо спокойно обдумать, а потом уже решать.
– Но решать придется! – подала с места реплику Светка.
– Возможно! – стараясь быть спокойным, ответил я. – Но, не исключено, что все уладится само собой. Это слишком интимный вопрос, чтобы по нему принимать какие-то официальные решения.
– А без них возможны конфликты! – не сдавалась Светка.
– Хорошо, если вы так настаиваете, то давайте создадим комиссию, которая объективно изучит общественное мнение и предоставит нам свои соображения.
Это была капитуляция. В комиссию изберут, конечно, Светку и ее сторонниц. Надо было что-то придумать.
– Однако, – продолжал я, – перед тем, как создать комиссию, мы можем принять предварительные условия. Первое: в нее не должны входить сторонники крайних мер, как с той, так и с другой стороны (этим самым я сразу же исключил Светку из состава комиссии). Второе: в комиссию должны войти также мужчины и замужние женщины. И третье: решения, выработанные комиссией, ни в коем случае не должны покушаться на права человека, его достоинства и личную свободу. Согласны?
Поднялся Алексей:
– Я думаю, что последний пункт должен распространяться и на детей. А именно: в любом случае ребенок должен знать своих родителей – и мать, и отца.
Светка пыталась что-то возразить, но ее слова потонули в одобрительном гуле.
– Принято! Есть еще дополнения или поправки?
– Я против! – Светка вскочила со своего места и горячо заговорила. – Эта поправка уничтожает достоинство женщины! Выходит что? Мужчина может с кем угодно, а женщина должна быть только с одним! Это несправедливо! Я протестую!
– Интересы женщины не должны противоречить интересам ребенка!
Кто это сказал? Голос послышался сзади. Ах, это Оксана. Умница!
– Итак, – обратился я к собранию, – есть поправка и есть протест против поправки. Голосуем! Кто за то, чтобы принять предложение с поправкой? Почти единогласно. – Теперь приступим к выборам комиссии.
В комиссию избрали пятерых девчат, одного парня и Наталью, как представительницу замужних женщин.
На этом собрание закончилось.
Через два часа новоиспеченное «правительство» собралось, как обычно, «у камина». Нужно было обсудить результаты собрания и на этой основе внести поправки в свои планы.
– В общем, все получилось довольно глупо! – высказал свое мнение Александр Иванович. – Все пошло как-то по-детски! Не надо было никакого собрания, а следовало оставить все как было раньше. Ведь, фактически, ничего не изменилось. Только какая-то игра в государство.
Конечно, я сам чувствовал, что вышло как-то не так и несколько напоминало глупый камуфляж или, еще хуже, буффонаду?
– Ну, не все сразу получается так, как надо! – попыталась смягчить выводы своего мужа Наталья. – На все нужно время.
– Вот здесь я согласен! – проговорил Алексей. – Нужно время. Года через два такое собрание было бы более уместно. Но с другой стороны… – он задумался, подыскивая слова, – с другой стороны, – повторил он, – кто знает, что будет с нами через два года? Я понимаю намерение нашего Президента. Чего он хотел? Он хотел, – продолжал Алексей, как-будто меня не было с нами, – заложить основы будущего демократического устройства. Поймите! Сейчас, в нашей ситуации, весьма неустойчивой, развитие дальнейших событий может пойти непредсказуемо. Одно из таких направлений нам уже известно. Мы в прошлом году столкнулись с этим. У нас пока все было благополучно. Но это видимость благополучия. Через год-два наши ребята подрастут, многим из них исполнится по двадцать лет. Появятся свои лидеры, за которыми пойдут остальные. Этого нельзя сбрасывать со счетов. Кто знает, какие фантазии придут в головы их лидеров, если не будет заложена прочная основа будущей организации, если не будут выработаны законы, ставящие барьер на пути авантюризма, диктатуры и тирании. Тираны могут быть и в маленьких общинах. Мы все смертны. Никто не знает, когда и при каких обстоятельствах мы можем погибнуть. Вдобавок, в такой ситуации, как наша. Ты, Саша, обратил внимание только на внешние обстоятельства. Но есть и другая сторона сегодняшнего мероприятия. Там закладывался первый камень фундамента нашего будущего.
Слово взял Борис Иванович:
– Ну, что я скажу! – он обвел нас взглядом, как бы заранее извиняясь, – в общем, я согласен с Алексеем. Все правильно! Вот только финал все подпортил. Я имею в виду Светку с ее бредовыми идеями матриархата. – Он усмехнулся. – С одной стороны, конечно, в чем-то она и права. Но с другой – это же… – он замолчал, пожал плечами и, смущенно улыбаясь, сел на свое место.
– Послушай, Николай, ты ближе, подбрось пару поленьев в камин, – попросил Паскевич, – вечера что-то стали холодные.
– Пора, осень ведь, – заметил Борис Иванович. – А, действительно, похолодало. – Он поежился. – Скоро пора будет доставать зимнюю одежду. То-то девчата обрадуются шубкам.
– Им сейчас не шубки надобны, а кое-что другое, потеплее! – отпустил шутку Юрий.
– М-да! – глубокомысленно произнес Борис Иванович. – Жизнь есть жизнь. От нее никуда не денешься!
