На плечи упали толстые русые косы. Всем своим видом она показывала: «Смотрите, дескать, какая я кикимора!» Она спрыгнула с телеги и неожиданно оказалась довольно рослой, длинноногой, с высокой грудью и тонкой талией, перехваченной матерчатым поясом.
— Как звать-то тебя? — спросил я, невольно залюбовавшись ее сильным и стройным телом.
— Катериной, — внезапно зардевшись, ответила она и опустила глаза.
— Скажи, пожалуйста, Катюша, кто вы и откуда сюда пришли? Ты понимаешь, что теперь такие встречи большая редкость.
— Что правда, то правда! — согласилась она, — мало людей осталось. Мы живем там! — Она махнула рукой на юго-восток, — у Припяти.
— И много вас?
— Да человек пятьдесят… В основном — бабы, — пожаловалась она. — Мужиков-то — раз-два и обчелся. Да все вот такие, как Егор, квелые. Вон у вас какие орлы! Может быть, одолжите парочку для развода?
— Я бы может и дал. Да самим не хватает! — поддержал я ее шутливый тон.
— Так у вас то же самое? — поняла она.
— Как видишь! Вы-то как уцелели?
— Кто как! Мы из разных сел собрались. Из тех, кто жив остался. Вместе — оно сподручнее. Собаки житья не давали. Сейчас их меньше. А тогда! Что ироды натворили! Скотины много порезали и на людей бросались!
— Ну что, девчата, перекусите? — обратился я к остальным, решив не форсировать события и расспросить более подробно потом.
— Если угостите, — заулыбались те.
Мужичок перестал шмыгать носом, видимо, успокоился: «Бить не будут!». Соскочив с телеги, поплевал на руки, пригладил волосы, затем подтянул ремень на брюках и застыл в ожидании.
— Борис Иванович! — попросил я нашего завхоза. — Распорядитесь, чтобы покормили наших гостей, — я сделал ударение на последнем слове, определяя тем самым наше отношение к прибывшим. Затем повернулся к девушке:
— Потом, Катюша, мы с тобой еще немного побеседуем, если не возражаешь.
— Отчего же! Пожалуйста! С вежливым да ласковым отчего же не побеседовать!
Борис Иванович все не мог успокоиться.
— Эх, за такого зверя-красавца вкатить бы им по паре горячих!
Вторая молодка сожалеюще смерила нашего завхоза взглядом.
— Эх, диду! Да ты хоть помнишь, когда ты в последний раз эти горячие вкатывал?
Бедный Борис Иванович так и остался с открытым ртом.
Алексей, как бы невзначай, наклонился к нему и тихо сказал:
— Вы, Борис Иванович, с женками поосторожнее! Видите, они все теперь к одному сводят…
Борис Иванович покачал головой, усмехнулся и пошел на кухню кормить приезжих. Часа через два мы о Катериной снова встретились. Ее привел Борис Иванович.
— А где остальные? — спросил я.
— Сидят во дворе, беседуют с нашей молодежью!
— Ну, пусть сидят. А ты проходи, Катюша, садись вот сюда, — я придвинул кресло ближе к камину. Она непринужденно села, огляделась.
— Богато живете! — оценила она обстановку комнаты и, застеснявшись своих грубых ботинок, поджала ноги под кресло.
Борис Иванович потоптался у двери и, видя, что его не приглашают, тихо исчез. Я не стал сразу забрасывать ее вопросами, а сначала рассказал о том, кто мы и что собой представляем, как здесь очутились. Она слушала внимательно, не перебивала. Только, когда я дошел до сражения на лесной дороге, невольно вздрогнула, выдавая свой неподдельный интерес. Продолжая рассказывать, я всматривался в ее лицо. В ее глазах светился незаурядный ум. Это ощущалось и по тому, как она сидит, слушает, по скупым, сдержанным и, в то же время, выразительным движениям. Не умолчал я и о рассказе Виктора, опасности для всех от соседства «Армии Возрождения».
Когда я кончил свой рассказ, она некоторое время сидела молча, как бы повторяя его в памяти, затем не спеша, обстоятельно, тщательно подбирая слова, стала рассказывать о себе.
Ей было двадцать два года. До эпидемии училась на втором курсе Киевского инфиза. После сдачи экзаменов и перехода на третий курс поехала навестить деда. Здесь ее застала эпидемия. В соседних селах осталось человек пятьдесят женщин, восемь мужчин и что-то около сорока детей в возрасте от трех до четырнадцати лет. К сожалению, добавила она, большинство — девочки. Села эти находились неподалеку друг от друга. Собрала оставшихся в живых и как-то организовала их жизнь и хозяйство председатель одного из колхозов Мария Семеновна Чубарь. В селах было раньше много охотников. После них остались ружья и патроны. Это помогло им как-то сдержать нападение псиных стай. Но скота погибло много.
— А что осталось?
— Сотни полторы коров, немного птицы, свиньи.
— А у вас есть кабан?
— Даже три!
— Зачем столько?
— Да из соседних колхозов. Вначале хотели забить, но потом решили оставить на всякий случай.
Я подошел к окну, раскрыл его и выглянул наружу.
— Срочно найдите Бориса Ивановича! — крикнул я ребятам.
Пока его разыскивали, я вернулся на место и, не зная как начать интересующий меня разговор, вопросительно посмотрел на Катюшу. Она сразу поняла меня.
— Вам нужен производитель?
— Вот так! — Я провел ладонью по шее.
— Что ж, это можно. Надо поговорить с Марией Семеновной. Я думаю, она согласится.
