В тот день мы пили вместе. Смеялись. Возились. Потом Рыцарь положил меня на пол и поцеловал. Я и тогда не хотела с ним целоваться, а уж после того, как он повел себя перед отъездом, не хотела этого больше никогда. Но в промежутке между нашим первым поцелуем и нашим последним поцелуем был отрезок времени, когда весь мой мир вращался у Рыцаря на губах. Заставляя их улыбаться. Заставляя их раскрыться и поговорить со мной. Считая минуты до того, как они снова коснутся моего тела.
Глядя на стодолларовые купюры на полу, свернутые и сложенные в точную копию бумажной розы Рыцаря, я почувствовала его присутствие. Я замерла. Мои уши насторожились, прислушиваясь к рычанию мотора вдали. Нос дернулся, ища в воздухе следы мускусного, коричного одеколона. Крошечные волоски на шее поднялись дыбом. Дыхание почти прекратилось.
«
Но он был. Призрак Рыцаря оставался тут, запечатленный где-то глубоко в моей душе, и не давал мне покоя.
На работе я никак не могла сосредоточиться. В одном кармане у меня лежало десять стодолларовых банкнот, а в другом – телефон, который целый день не звонил. От моих постоянных проверок в нем чуть не сдохла батарейка. Я только и делала, что ворошила и перекладывала вещи на витринах, постоянно поглядывая на вход. По субботам у нас было не очень много покупателей, и это к лучшему, потому что всякий раз, как над дверью звякал колокольчик, у меня случался небольшой сердечный припадок.
Почти наступило время моего перерыва, когда я увидела женщину, стоявшую возле кассы. Оглядевшись и поняв, что никто больше не может ее обслужить, я, пыхтя, подошла к ней. Она покупала как минимум двадцать семь свечек и, конечно же, хотела, чтобы я завернула
Упаковав в пакет последнюю завернутую свечку, я повернулась и вручила плоды своей блистательной работы покупательнице – с широкой улыбкой на лице. Не потому, что я была таким уж хорошим работником, а потому, что прямо у нее за спиной стояла живая легенда.
Я раньше никогда не видела Харли в естественной среде. Только на его работе, в его доме и там, куда мы ходили вместе. Тут же, посреди «Пьер Импорта» он выглядел прекрасным, опасным и неуместным, как крупный бенгальский тигр.
Покупательница поблагодарила меня, повернулась и аккуратно обошла стоявшего между ней и выходом Пегаса в татуировках.
– Я могу вам чем-то помочь? – игриво спросила я лохматого блондина, стоявшего тут с руками в карманах и ухмылкой на лице.
Вынув что-то из кармана, Харли упал на одно колено и сказал:
– Можешь начать с того, что выйдешь за меня замуж.
Перегнувшись через кассовую стойку, я увидела, что Харли открывает черную бархатную коробочку. В ней лежало тоненькое колечко из белого золота с полоской крошечных квадратных бриллиантиков, вделанных прямо в ободок кольца.
Я замерла. Мой мозг бешено крутился, пытаясь переварить безумие происходящего.
Вокруг кассы уже собралась небольшая толпа. Я влезла на прилавок едва ли не целиком, пялясь на мужика, стоящего передо мной на колене.
Моя начальница подошла ко мне сзади, кашлянула и сказала:
– Хм, Биби? Почему бы тебе уже не пойти на перерыв?
«
– Точно! – выдавила я, отлипла от кассы и схватила Харли за вытянутую руку.
Он одарил меня мегаваттной улыбкой, явно страшно довольный собой и спектаклем, который тут устроил, и позволил мне утащить его за дверь.
Едва мы скрылись от любопытных глаз, я обернулась к Харли.
– Что ты устроил? – прокричала я шепотом, опасаясь, что если заговорю в полный голос, то тут же сорвусь на крик.
