И правда, со всех сторон героев окружили святые лики. Кто-то позвал сановника, и вот дверь церкви открылась; перед четой путников предстала угасающая душа. Это была пожилая женщина в смертном теле, облачённая в тёмную рясу; судя по всему, за хорошую службу на земле, она рассчитывала на место в Верхнем мире после кончины. Старушка кивала головой, сопровождаемая под руки небесными ликами. Наконец-то доковыляв до четы спутников, произнесла:
— Приветствуем в церкви Господа, — при разговоре старуха то и дело плевалась слюной. — Просим внутрь, на ночлег.
— Это ловушка, — склонив голову прошептал Иосиф.
— О чём ты говоришь? Всевышний оценил нашу работу, и его воля снизошла до нас в трудный час.
— У меня пятки чешутся — это не к добру. Да и посмотри вокруг, здесь толпа ангелов! — шипел мужчина — А зачем им сталь?
— Ты сам говорил, что здесь нужно быть начеку.
— Вот я тебе и повторяю: нужно быть на чеку!
Пока герои шушукались, путь назад им преградила толпа небесных ликов. Их глаза выражали больше сожаление и страх, нежели жажду крови. Теперь, когда выбора не оставалось, Иосиф согласился на предложение Мариеты, и они вслед за послушниками церкви, двинулись внутрь.
— Это точно не к добру — пророчил Иосиф, и оказался прав.
На Сонерит опустилась ночь. Как известно в это время вынашиваются самые злостные планы, и строятся удивительно жестокие козни. В то время, пока король Бергральд сладко спал, в его городе назревал мятеж. Чтобы узнать о подробностях, этой роковой ночи, следует наведаться в контору Граля, где и происходили все злосчастные события. Но перед тем, как становится свидетелями заговора падших, следует узнать о событии, произошедшим чуть раньше. Это случилось в подвале третьего дома на седьмой улице в Большом элозе. Золтец был там, сортировал припасы которые любезно предоставил своим гонцам. Открывая ящики, взвешивая траты, он наткнулся на странного размера бочку, словно с порохом. Падшего напугали звуки доносящиеся внутри: что-то сродни бульканья. Стоило, ему стукнуть по крышке, как она тут же отвалилась, и свет канделябров лёг на бродящие по лицу глаза Мази Шница.
— Это ещё, что за плесень? — с явным пренебрежением спрашивал Золтец.
— Эй уважаемый, да разве можно так живое существо называть?
— То, что это существо живое — я вижу, а теперь хочу узнать, что оно делает в телеге моих гонцов.
— Это Большой элоз, седьмая улица, третий дом?
— Допустим.
— Тогда все вопросы в сторону мил господин. Вот, это вам.
Мази выдвинул скрытый ящичек своего миниатюрного жилища. Золтец наклонил голову влево, как бы заинтригованный этой встречей; поставил бочку на ящик, а сам принялся распечатывать конверт. Читатель уже догадался, что это письмо принадлежит Бенджамину, его же табличку падший обнаружил в выдвижном хранилище. Шниц наблюдал за демоном, а тот встал ближе к канделябру и принялся читать:
С уважением барон Марко.>>
— Барон Марко, — одними губами прошептал Золтец — Ах ты старый плут, кощей драный…
— Простите?
— Ах, нет-нет, мысли в слух ничего более. Так вы значит доверенный друг господина Марко, по имени Бенджамин Патон?
— Ну разве я похож на авантюриста? — с усмешкой отвечал Шниц — Нет, что вы, я всего лишь существо нашедшее письмо и эту табличку. Вам знаком её хозяин?
— Он известен в узких кругах, волей-неволей приходится знать.
— Славно! В таком случае, вы сможете отдать ему табличку, а мне, я прошу прощения за наглость, оплатить доставку письма.
— Вы получите даже больше.
С этими словами Золтец захлопнул крышку бочонка, и сунув его в сундук, наглухо захлопнул. <<Кем бы не было это существо, оно явно может быть полезным. Пусть пока посидит здесь, для сохранности.>> Табличку Бенджамина, падший спрятал в складки одеяний, туда же сунул и письмо. Теперь, возвращаясь к Гралю, он был слегка разочарован в коллеге, который имел невежество не только утаить от него столь важную информацию, но и играть на две стороны.
Золтец встретился с ним в гостиной, ровно в тот момент, когда слуга объявил о приходе многоуважаемых эмиссаров и графа Жеро. Компания падших расположилась за столом, приподнимая маски и смакуя разлитое по бокалам вино. Госпожа Колета взяла слово:
