— Клавдия, то что нам передали, правда? — голос Армеса был звонкий, позволяющий брать чистые ноты.
— Да ваша светлость, истинная правда.
— И ты видела их? — спрашивал Фаил, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.
— Видела, все видели. Сказали мне:<<Иди, говорят тебе, баб Клавдия, там пришли гости. Значит, один прокаженные, а вторая утратившая крылья.>> Вот, так мне и сказали. Говорят ещё, чтобы опасности избежать, надобно его того, ну этого, ой прости Господи, убить, вот.
— Армес, ты тоже это чувствуешь? Церковь провонялась демоном!
— Спасибо Клавдия, вы можете быть свободны. С остальным мы разберёмся, — мужчина подождал пока старуха уйдёт, а после продолжил — Это чувствует каждый ангел. Вот что: мне доложили, что девчонка эта, большая фаворитка Адама. Её узнали и назвали имя: Мариета.
— А прокаженный?
— Его опознали местные. Это некий Иосиф, сбежавший два года тому назад.
— Нечего тут обсуждать, нужно бить пока зверь спит!
Армес хотел возразить, но слова, его товарища были верны: требуется, обезопасить весь Сонерит от этого прокаженного, ибо тёмная энергия исходящая от него, поистине ужасает!
— Не бойся брат, я займусь этим. Твоя совесть будет чиста.
Обуянной решимостью Фаил поднялся с места, и спешной походкой отправился к гостевым комнатам. На его бедре качался кинжал, который он непременно использует. Каждая тень в коридоре расступалась перед ним, собираясь толпой за спиной; всем было интересно, чем закончится этот вечер.
Добравшись до гостевой комнаты, ангел приоткрыл дверь, взглядом прошёлся по спящим гостям; так смотри хищник, за секунду до нападения. Мариета забылась сладким сном. Иосифу же не спавшему двое суток, любое ложе было мягким. Они безмятежно спали, и ни могли видеть подошедшего к ним душегуба. А тот обнажил ножны, резким ударом вогнал сталь в горло мужчины и закрыв тому рот, стянул с кровати, вытаскивая в коридор. Зрелище было поистине ужасным: секундная судорога героя, маска озадаченности застывшая на лице, толстая линия крови уходящая за порог. Некоторым из святых ликов сделалось дурно, другие же всячески способствовали Фаилу.
Это ночь стала роковой не только для Сонерита, но и для Иосифа в частности. От трупа мужчины избавились скинув в ближайший канал.
Фаил смотрел на уходящее ко дну тело, не слышал подошедшего со спины Армеса.
— Я сделал это брат, да простит Господь мне это святотатства.
— Ты был сильным Фаил, это воздастся по заслугам.
Мужчины вглядывались в темноту, словно ожидая чего-то.
— Ты тоже это чувствуешь брат? Засмердело ещё сильнее! — прошипел ангел, изливая злость на поручень.
Армес не ответил, возвёл очи горе. Небо сегодня был тёмное, затянувшиеся, словно масляная клякса. Кончили — дело справили.
***
Граф Жеро был весь в предвкушении; ему не терпелось опробовать своё многообещающее устройство. В течении того времени, пока гонцы Золтеца добирались до столицы, он приказал отряду плебеев разместить "spiritus mortis" по всему городу. Каждый внимательный горожанин мог лицезреть фурмы заполонившие стены зданий, начиная от Большого и Малого элоза и заканчивая площадью. Благодаря системе канализаций, ядовитый порошок будет поступать с лаборатории падших, и распространяется по причудливой системе труб. Первый опыт уже был произведён; позавчера город благоухал ромашками, сегодня же, он задохнётся от смрада гнилой плоти.
— Маэстро Жеро, всё ли готово?
Чета эмиссаров хотела лично присутствовать при запуске, а потому целый вечер провела в ожидании. И вот наконец подготовка закончена, сердце Колосса изрезано на шматы мяса и загружено в соответствующее отверстие.
— О да, милейшая графиня, я могу начинать.
— Так чего вы ждёте? Приступайте скорее! — торопил учёного граф.
С покорным видом Жеро дёрнул переключатель. Что-то загудело, где-то булькнуло и по всем трубам распространился трупный запах.
Многие жители столицы, не дожили до утра.
Шнуха с чёрным парусом миновала ворота столицы, вплывая в один из самых широких каналов. За двое суток пути, Бенджамин заметно окреп; его раны обработали, и исправно кормили, но чести говорить с капитаном, герой был лишён. Всё это время felis провёл в ожидании, и роясь в собственных мыслях, как это обычно бывает при дурных обстоятельствах, выудил одно воспоминания.
Это случилось на окраине дороги, ещё тогда, когда герой был счастливым обладателем резвого жеребца и крыльев уверенности. Он повстречал старушку, кажется какую-то ворожею, но никакого значения её ворожбе не придал. Сейчас же вспоминая её слова, героя невольно бросает в дрожь: <<За капитанами не ходи, на украшения не гляди, к воде не приближайся>>. Бенджамин никогда не был суеверным существом, но сейчас нечто похожее на злой рок, сгустилось над его головой.
И правда, солнце заволокло тучами, в которых моряки узнали плотный туман.
— Elegit nos a malis tempus, господин.
