Мы втроем громогласно рассмеялись, и видит Бог, Артемов в этот момент успел заснять Владимира Александровича, и получился у него портет с первого раза наверняка куда как лучше, чем у меня, грешного после десяти минут съемки…
— А вы ведь бывали на Петриковщине, да? — подмигнул начальнику Артемов, — Разбираетесь в теме!
— У меня бабушка из Турка! — улыбнулся в ответ Исаков, и тут же повысил голос: — Ну, товарищи журналисты, прошу за мной! Начнем с экскурсии по конторе, потом — поедем в поля! Возражения есть? Возражений нет! Рысью, марш-марш!
Я трясся в пахнущем бензином «пазике» рядом с Артемовым и другими журналистами и блаженно улыбался: эффект бабочки работал! Исаков на посту первого заместителя директора НГДП — то есть, по сути, второе лицо в Дубровицкой (читай — белорусской) нефтянке — это был настоящий прорыв! Он за три месяца успел накрутить хвосты такому количеству людей, что пресса просто подметки на ходу рвала ради одной только возможности получить комментарий от молодого-перспективного начальника. А тут — пресс-тур! «Советская Белоруссия», БелТА, «Гомельская правда», даже вроде как из минского корпункта «Комсомольской правды» кто-то был, не говоря уже об отраслевой прессе нефтяников… Неплохая такая информационная бомба получится. Зная Владимира Александровича — акулы пера уедут влюбленными в него, в Дубровицу и в НГДП. А там еще и Волков на информационном горизонте появится, и тогда…
— А вы не Герман Белозор случайно? — звонкий девичий голос отвлек меня от мечтаний о Нью-Васюках, и я вздрогнул.
На меня смотрели широко раскрытые удивленные карие глаза:
— Я Зоя Югова, «Комсомолка»…
— Студентка, спортсменка и просто красавица? — на всякий случай уточнил я у этой рыжей симпатичной миниатюрной девчушки лет двадцати трех.
Артемов вовсю пихал меня локтем в бок — он тоже оценил минскую коллегу весьма положительно.
— Нет! То есть — да! Спортсменка, но уже не студентка, могилевский журфак я год назад окончила! «Комсомольская правда» вообще-то! — наморщила нос она, — Что вы меня путаете? Я хотела у вас вот что спросить: вы комсомолец?
— Комсомолец. До двадцати девяти лет имею право!
— Это же просто отлично! Как насчет интервью? — захлопала ресницами она.
— В смысле? — моему удивлению не было предела, — Какого интервью?
— Ну, у вас! Могу я у вас взять интервью?
— Ы-ы-ы-ы… — только и смог выдавить я.
Автобус дернулся, зафырчал и остановился.
— Приехали! — голос водителя позволил мне избежать неловкой ситуации: все двинулись к выходу.
Только интервью мне сейчас и не хватало!
Раздались три свистка, и вдруг земля дрогнула, пытаясь уйти из-под ног. Четыре килограмма тротила — не шутки! Я защелкал фотоаппаратом — из скважины рванул целый фонтан черной жижи, должно было получиться эпичное фото!
Нет, нефть так не добывают. Так сейсморазведчики возбуждают упругие колебания — при помощи взрывных работ. Кажется, отличный кандидат на мой личный конкурс конченых заголовков: «Как в Дубровице возбуждают упругие колебания: весьма специфичный опыт сейсморазведчиков».
Пока народ с фото и кинокамерами третировал Тихого — главного инженера Управления сейсморазведки НГДП, я пытался скрыться от многозначительных взглядов комсомолки Юговой и сделать это одновременно с поиском источника умопомрачительного запаха свежего хлеба.
Меня интересовали в первую очередь дубровчане, которые работают здесь, в полевом лагере. Про начальников и достижения напишут и другие — тут хватало талантливых писак и без меня, а потому я аккуратно слился с интервью, и, подчиняясь своему обонятельному инстинкту, двинул на запах выпечки.
Ароматы сдобы привели меня к обычному белому вагончику. Именно здесь располагалась кухня. Тут же, под навесом, стояли огромные деревянные катушки, переоборудованные под столики, и аккуратные чурбачки, которые служили табуретами. Я поднялся по железным ступеням, отворил дверь, и в лицо мне шибануло сытными запахами борща, тушеного мяса, овощей… И никаких булочек!
— Добрый день! Я из газеты «Маяк», вот хочу написать про то, как сейсморазведчики в полях питаются!
Две миловидные женщины-поварихи неопределенного возраста тут же разулыбались, застеснялись, но при этом принялись наводить лоск в своем хозяйстве: тут — смахнуть крошки, здесь — аккуратнее расставить кастрюльки…
— Мы хотим, чтобы всё было по-домашнему! — хором заговорили они и рассмеялись.
Обе оказались уроженками Дубровицы и с удовольствием рассказали и про меню, и про особенности полевой кухни.
— А когда холодно — то у нас есть еще и вагончик-столовая… Их с кухней спаривают, — они переглянулись и снова принялись хохотать.
— Это замечательно, а булочками вот пахло, это откуда?
— Это от нас! Пирожки с мясом, с яйцом и рисом, с грибами, с картошкой, капустой, со сгущенкой и повидлом. Печеные, не жареные!
— А…
— А все уже разобрали! Очень наши мальчики их любят!
