Когда он убирал свои вещи, из гриппозного отсека появилась де Вака, которая сняла шлем.
— Подождите, Ги, я хотела сказать… — проговорила она.
Ученый закрыл дверь, не дослушав ее до конца, и направился в конференц-зал.
Через час все собрались. Най стоял около большого экрана для видеоконференций, Сингер — рядом с ним. Майк Марр прислонился к стене, скрестив ноги в сапогах, он жевал свою вечную резинку и оглядывал всех ленивым взглядом. Страх и негодование висели в зале, точно пелена густого дыма. Без единого слова свет в комнате погас, и на экране появилось лицо Скоупса.
— Меня не нужно вводить в курс дела, — сказал он. — Все записано на пленку. Все.
Пока глаза Скоупса двигались за толстыми стеклами, словно он оглядывал комнату, в конференц-зале царила тишина.
— Некоторые из вас очень сильно меня разочаровали, — сказал он наконец. — Вы знаете требования. Вы множество раз участвовали в учениях.
Он повернулся к Сингеру.
— Джон, тебе правила известны лучше остальных. Мистер Най находился в эпицентре событий, а ты нет. Он был совершенно прав, когда в данных обстоятельствах взял руководство на себя. В такие моменты не должно быть места путанице в системе управления.
— Я понимаю, — с ничего не выражающим лицом ответил Сингер.
— Я знаю. Сюзанна Кабеса де Вака!
— Что? — с вызовом спросила та.
— Почему вы проигнорировали инструкции и попытались вывести Брендон-Смит из лаборатории пятого уровня?
— Чтобы она могла получить медицинскую помощь в больничном отделении, вместо того чтобы быть запертой в клетке, — ответила де Вака.
Наступило долгое молчание, пока глава корпорации смотрел на нее в упор.
— Сюзанна, вы микробиолог. Думаю, нет необходимости давать вам урок по эпидемиологии. Если бы вам удалось вывести Розалинду с пятого уровня, а она оказалась заражена, по вашей вине могла начаться эпидемия, какой еще не знало человечество.
Де Вака продолжала упрямо молчать.
— Эндрю, — сказал Скоупс и посмотрел на Вандервэгона. — Во время такой эпидемии будут умирать маленькие дети, подростки, матери, работающие мужчины и женщины, богатые и бедные, доктора и медсестры, фермеры и священники. Тысячи людей, возможно миллионы или даже… — Он помолчал немного. — Миллиарды.
Голос Скоупса зазвучал мяте, и он еще некоторое время молчал.
— Пусть кто-нибудь скажет мне, если я не прав.
Его слова были встречены новым тягостным безмолвием.
— Проклятье! — рявкнул он. — Мы не просто так ввели жесткие правила безопасности на пятом уровне. Вы работаете с самым опасным на свете патогенным организмом. Весь мир зависит от того, что вы тут делаете. А вы чуть не совершили роковую ошибку.
— Мне очень жаль, — выпалил Вандервэгон. — Я действовал не подумав. В тот момент у меня была только одна мысль: а ведь это мог быть я.
— Филлсон! — резко позвал глава корпорации.
Смотритель подошел к экрану; он нервно сжимал и разжимал руки, отвислая нижняя губа была влажной.
— Ты не сумел как следует закрыть клетку и причинил тем самым громадный ущерб. Кроме того, ты не позаботился о том, чтобы у животных, находящихся в карантине, были подстрижены когти, хотя на этот счет имеется очень четкая инструкция. Разумеется, ты уволен. Далее, я дал указание нашим адвокатам подать на тебя гражданский иск. Если Брендон-Смит умрет, ее смерть будет на твоей совести. В общем, твое непростительное легкомыслие будет преследовать тебя в юридическом, материальном и моральном смысле до конца твоей жизни. Мистер Марр, позаботьтесь о том, чтобы Филлсона немедленно выпроводили с территории комплекса и доставили в Игл, откуда он будет сам добираться домой.
Майк Марр, ухмыляясь, отлепился от стены и направился к смотрителю.
— Мистер Скоупс… Брент… пожалуйста… — начал Филлсон, когда охранник грубо схватил его за руку и потащил к двери.
— Сюзанна?
Де Вака продолжала хранить молчание.
Директор «Джин-Дайн» покачал головой.
— Я не хочу вас увольнять, но, если вы не в состоянии увидеть, что совершили ошибку, мне придется. Это слишком опасно. На кону стояло больше одной жизни. Вы понимаете?
Сюзанна опустила голову.
— Да, я понимаю, — сказала она наконец.
Скоупс повернулся к Вандервэгону.
— Я знаю, что тобой и Сюзанной двигали самые лучшие человеческие чувства. Но вы должны быть более дисциплинированны, когда имеете дело с таким опасным вирусом, как этот. Помнишь слова: «Если же правый глаз оскорбляет тебя, вырви его». Ты не можешь позволить подобным эмоциям, пусть и вызванным самыми лучшими намерениями, победить здравый смысл. Вы ученые. Последствия данного инцидента, если они будут, скажутся на твоем бонусе при завершении контракта.
— Да, сэр, — сказал Вандервэгон.
— В вашем случае, Сюзанна, то же самое. Вы оба находитесь на испытательном сроке в течение следующих шести недель.
Она кивнула.
— Ги Карсон?
— Да, — ответил тот.
— Я не могу найти слов, чтобы выразить, как меня огорчило то, что твой эксперимент провалился.
Карсон промолчал.
— Но я доволен твоим поведением сегодня утром. Ты мог присоединиться к тем, кто попытался освободить Брендон-Смит, но не сделал этого. Ты сохранил здравый смысл и холодную голову.
