Карсон продолжал молчать. Он поступил так, как считал правильным. Но злобное оскорбление де Ваки, когда она назвала его убийцей, сильно его задело. Каким-то образом то, что Скоупс похвалил его вот так, при всех, заставило его почувствовать себя неловко.
Владелец «Джин-Дайн» вздохнул и обратился ко всем собравшимся:
— Розалинда Брендон-Смит и Роджер Черны получают самую лучшую медицинскую помощь, какая только бывает, их костюмы снова герметизированы, и они отдыхают со всеми удобствами. Они должны оставаться в изоляторе девяносто шесть часов. Вы знаете правила и причины, по которым они установлены. Пятый уровень будет закрыт для всех, кроме охраны и медицинского персонала, до тех пор, пока не минует кризис. Есть вопросы?
Все молчали.
— А если анализы на Х-грипп будут положительными? — начал кто-то.
На лице Скоупса промелькнуло страдание.
— Я не хочу рассматривать такую возможность, — сказал он, и экран потемнел вслед за коротким хлопком статического электричества.
— Поспи немного, Ги. Ты здесь больше ничего не можешь сделать.
Сингер, измученный, с ввалившимися глазами, сидел в одном из кресел на колесиках на станции технического контроля, не сводя глаз с ряда черно-белых видеоэкранов. За последние тридцать шесть часов Карсон возвращался сюда несколько раз, смотрел на изображения на экранах, словно рассчитывал, что одной силы его желания хватит, чтобы двух человек освободили из изолятора. Сейчас он взял свой ноутбук, неохотно попрощался с директором и вышел из приглушенного голубого света станции в пустой коридор административного здания. Спать он не мог и не стал протестовать, когда ноги сами принесли его в одну из лабораторий, расположенных за внутренним периметром на поверхности земли.
Он сел за длинный стол в пустом кабинете и принялся снова и снова размышлять о своем неудавшемся эксперименте. Ему недавно сказали, что сбежавший шимпанзе оказался инфицирован Х-гриппом. Карсон постоянно думал о том, что, если бы он добился успеха, все было бы иначе. И что хуже того, добродушные, отеческие письма Скоупса перестали приходить. Он всех подвел.
И все же прививка должна была сработать. Он не мог найти ни малейшей ошибки в своих действиях. А предварительные тесты показали, что вирус изменялся именно так, как хотел Карсон.
Он включил компьютер и начал перечислять возможные варианты:
Вариант 1: Совершена неизвестная ошибка.
Ответ: Повторить эксперимент.
Вариант 2: Доктор Барт неправильно определил локус[36] гена.
Ответ: Найти новый локус, повторить эксперимент.
Вариант 3: У шимпанзе уже был латентный вирус Х-гриппа, когда им сделали прививку.
Ответ: наблюдать следующих привитых животных для получения результата.
Вариант 4: Препарат подвергся воздействию тепла или какого-либо мутагена.
Ответ: Повторить эксперимент, соблюдая особую осторожность при обращении с культурой вируса в момент между сплайсингом гена и тестированием на живых организмах.
В конечном итоге все сводилось к одному и тому же: снова провести проклятый опыт. Но он знал, что получит те же результаты, потому что он не мог внести никаких изменений в процедуру. Карсон устало вывел на экран записи Барта и начал просматривать разделы, посвященные составлению генетической карты вируса. Работа была сделана превосходно, и Карсон не видел, где Барт мог совершить ошибку, но считал, что стоит проверить еще раз. Возможно, ему удастся создать с нуля новую карту всей вирусной плазмиды,[37] хотя он понимал, что этот процесс займет по меньшей мере два месяца. Он подумал о том, чтобы провести еще шестьдесят дней в гриппозном отсеке. И о Брендон-Смит, которая в этот самый момент находилась где-то в изоляторе, в самых глубинах лаборатории. Вновь увидел кровь на оцарапанном боку, выражение недоверия и ужаса, появившееся у нее на лице. Он вспомнил, как стоял и смотрел, а охранники уводили ее.
Он работал перед большим венецианским окном с видом на пустыню. Только это и служило ему утешением. Время от времени он смотрел на улицу, наблюдая за тем, как солнце сияет золотом на желтом песке.
— Ги… — услышал он у себя за спиной голос.
Де Вака.
Он повернулся и обнаружил, что она стоит в дверях, в джинсах и футболке, через руку перекинут лабораторный халат.
— Помощь нужна? — спросила она.
— Нет, — ответил он.
— Послушай, — начала она, — извини меня за то, что я сказала в гриппозном отсеке.
Он молча отвернулся. Разговоры с этой женщиной всегда заканчивались плохо.
Он услышал шорох — она подошла ближе.
— Я хочу извиниться, — настаивала она.
Ученый вздохнул.
