Тот стоял поодаль, за кустом. Узнав от ребят, что это не змея, а угорь и что не всякому удается его поймать, Зигмас загордился.
Рыбы наловили вдоволь, и все дружно принялись ее чистить. Потом разбрелись по лесу и стали собирать валежник для костра. А Ромас даже вырвал с корнем трухлявый пень и притащил его к палатке.
На полянке горел костер, из которого с треском взлетали вверх снопы искр. По обе стороны костра были воткнуты две рогулины, через них перекинута жердь, а на ней висел котелок. Языки пламени лизали его бока, и он, совсем недавно еще такой новенький и блестящий, на глазах покрывался копотью.
Туристы уселись вокруг костра. Ромас с Зигмасом подбрасывали в огонь хворост, Йонас, признанный кулинар, сгребал деревянной ложкой пену, и только один Костас ничего не делал. Он сидел на земле, прислонившись спиной к пеньку, и о чем-то мечтал. В котелке, где варилась уха, забулькало. Предусмотрительный Йонас не забыл взять с собой картошку, перец, лавровый лист, и теперь от котла исходил такой аромат, что у ребят слюнки потекли — ждать становилось все труднее. Но Йонас продолжал не спеша снимать пену, снова и снова пробовал суп, а потом, причмокнув, преспокойно усаживался в сторонке. Терпение у Зигмаса лопнуло:
— Да уже готово давно! Дашь ты нам наконец поесть или нет?
— Йонас, сжалься, ради бога, — пытался разжалобить друга Ромас. — Кишки марш играют.
Повар невозмутимо продолжал сидеть на месте, скрестив по-турецки ноги.
Когда он наконец торжественно снял с огня котелок, изголодавшиеся ребята с облегчением вздохнули.
Некоторое время слышен был только дробный перестук ложек.
— В жизни такой ухи не пробовал, — признался Ромас и подлил себе еще полмиски. — Правда, мама иногда что-то варит из рыбы, но я не ем.
— На костре варить — совсем другое дело. К тому же и готовить нужно по всем правилам! — хвастливо сказал Йонас. — Меня Юргис, отчим мой, научил. В воскресенье мы с ним на речку ходим, а потом уху варим. Только не на кухне, а во дворе, у нас и треножник есть и дрова березовые припасены. А запах!.. Со всего квартала кошки сбегаются.
Над лесом, над озером медленно сгущались сумерки. Верхушки сосен по ту сторону озера ненадолго заполыхали в отблесках вечерней зари и снова потемнели. Надвигалась летняя ночь — короткая, теплая. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая только стрекотанием кузнечиков. Где-то в деревне залаяла собака, затем снова наступило безмолвие.
— Глядите, глядите, что с озером! — закричал вдруг Йонас.
Ребята оглянулись и застыли в изумлении. Через озеро, по его середине, пролегла длинная светящаяся дорожка. Казалось, кто-то протянул по темной водной глади серебряную ленту, да так и оставил. Она сверкала, переливалась, светилась тысячами маленьких искр, а ввысь, к самому небу, поднимались снопы света, которые тоже мерцали, шевелились, словно неведомые живые существа.
Позабыв обо всем на свете, ребята притихли и во все глаза смотрели на невиданное зрелище. Сверху, из-за зубчатых верхушек сосен, растущих на склонах холмов, на них глядела круглая восковая луна.
Потрескивал хворост в костре, по-прежнему не слышно было ни звука. Вдруг тишину нарушил какой-то шорох. Ребята затаили дыхание. Кто это? Хорошо, если зверь, а вдруг злоумышленник? Йонас схватил корявую сосновую ветку, Ромас поспешно вытащил охотничий нож, Зигмас подбросил хворосту в огонь и, не найдя ничего подходящего, поднял с земли черпак, которым недавно разливал уху. Даже Костас как-то весь подобрался, будто готовился вступить в схватку.
Таинственные шорохи смолкли, и на освещенную поляну вышел из-за кустов мужчина, уже в годах, облысевший, светлобородый, с туго набитым рюкзаком за плечами.
— Добрый вечер, товарищи туристы, а может, и доброй ночи, — весело обратился он к друзьям и сбросил рюкзак, который с глухим стуком шлепнулся о землю. — Видать, нагнал на вас страху: вот как вооружились.
— А чего нам бояться, — произнес Ромас, пряча нож.
— Ну конечно, такие мужчины — как на подбор, — улыбнулся незнакомец. — Я вот приметил огонек и решил свернуть с дороги. Погляжу, думаю, что там за люди. Поутру неподалеку проходил — вроде не было здесь никого.
— Мы тут совсем недавно.
— Сам теперь вижу.
— Вы куда направляетесь? — полюбопытствовал Зигмас.
— Я-то? Где уж мне о дальних странствиях думать, годы не те. Хотя, по правде говоря, я путешествую, и притом не один, а с компанией. Мы в прошлое путешествуем.
— Да ну-у?! — скептически протянул Зигмас. — Неужели правда?
— Конечно! Путешествуем в тринадцатый, четырнадцатый века, иногда в девятый-десятый, а порой и до глубокой древности добираемся. Раскопки ведем на кургане.
— Городище раскапываете? — оживился Костас.
— Ну да. Его еще Горой сокровищ называют, потому что местные жители часто находят там разные старинные вещи, даже сокровища.
— А где она, эта гора?
— По ту сторону озера. Давайте познакомимся: зовут меня Пра́нас Калпо́кас. Сам я археолог, в музее работаю, а помогают мне школьники, такие ребята, как вы, может, чуть помоложе — семиклассники, восьмиклассники — словом, все члены исторического кружка.
