«Гора Тяньдэншань» (2016) — уже шестой роман популярного китайского писателя Фань Ипина. Это полицейский детектив с элементами любовной и социальной драмы. Такая многоплановость позволила автору в рамках остросюжетной истории затронуть болевые точки современного Китая — коррупцию и моральное разложение, трудовую миграцию и распространение наркотиков.Впервые на русском языке.
Издание осуществлено при поддержке Гуансийского университета национальностей
Ответственный редактор А. А. Родионов (СПбГУ)
© Fan Yiping, 2018
All rights reserved.
© Митькина Е. И., перевод, 2018
© Издательский Дом «Гиперион», 2018
Посвящается тем, кого любили и кто испытывал любовные мучения
Офицер полиции Вэй Цзюньхун полагал, что заключение о естественных причинах смерти крупного коммерсанта Линь Вэйвэня было неверным. Его убили — случайно или преднамеренно. Более того, в этом можно заподозрить директрису начальной школы Лун Мин, хоть у нее и есть доказательства, что в момент смерти Линь Вэйвэня ее не было на месте преступления.
Начальник управления Нун Гао неспешно выпустил изо рта струйку дыма, затянулся и снова выдохнул. Его рот напоминал трубу, через которую выходит дым от сырых дров. Презрительный взгляд был скрыт завесой струящегося дыма и не достигал Вэй Цзюньхуна, зато голос начальника был слышен всем.
— То есть ты хочешь сказать, что Лун Мин обладает способностью убивать на расстоянии или силой мысли? Ты фильм «Начало»[1] пересмотрел, что ли? Сколько раз ты его смотрел?
Все присутствующие, кроме Вэй Цзюньхуна, насмешливо улыбнулись, словно единомышленники начальника, мгновенно и четко реагируя на его слова.
— Я не это имел в виду, — ответил Вэй Цзюньхун. Молодой полицейский докладывал стоя: у него еще не было соответствующего статуса и опыта, чтобы сидя отчитываться перед лицом начальства и старших товарищей. — Я имел в виду… Я даже не знаю, как сказать… «Начало» я смотрел три раза, но полагаю, к данному делу это не имеет…
— Выпусти ее из-под стражи!
Приказ начальника Нун Гао был решительным и бесповоротным.
Когда Лун Мин вышла из полицейского участка уезда Цзинлинь, солнце уже клонилось к закату, и красный диск над вершиной горы напоминал жемчужину на ладони. Его лучи в этот момент были особенно яркие, режущие глаза подобно последней вспышке электрической лампочки перед тем, как перегореть. Заходящее солнце освещало только половину полицейского участка, где, словно цветок подсолнуха, обращенного к солнцу, стояла Лун Мин. На темной и прохладной половине, куда солнечные лучи не могли дотянуться, сидели или стояли остальные люди. Здание полицейского участка уезда Цзинлинь, перестроенное из бывшей резиденции местного главы администрации, в этот момент четко делилось на черное и белое — словно символ Инь-Ян[2].
Вэй Цзюньхун шел за Лун Мин, будто телохранитель какой-нибудь телезвезды или политика, оберегая эту изящную, строгую и красивую директрису начальной школы. Он предупредил ее о ступеньках, потом подсказал, что нужно идти направо, да еще и рукой указал, куда именно.
Лун Мин, увидев ворота участка, остановилась и, не поворачивая головы, произнесла:
— Я сама дойду.
— Я вас провожу, — настоял Вэй Цзюньхун.
Лун Мин повернулась и посмотрела на этого высокого и мужественного полицейского.
— Если вы делаете это из-за чувства вины, что подозревали и несправедливо обвиняли меня, то не стоит.
— Мой начальник велел вас проводить, — ответил Вэй Цзюньхун.
Старая полицейская машина под управлением Вэй Цзюньхуна медленно ехала по дороге в Налян, на которой велись работы по ее расширению; пыль и вечерний ветер волнами врывались в машину. Вэй Цзюньхун несколько раз закрывал окно, но потом был вынужден снова его открывать, потому что кондиционер сломался. Он никак не мог выбрать между прохладой и чистотой: выберешь прохладу — будешь глотать пыль, выберешь чистоту — умрешь от духоты.
Молчавшая всю дорогу Лун Мин, глядя на возню Вэй Цзюньхуна с окном, не выдержала:
— Пусть будет открыто.
Он взглянул на покрытую пылью Лун Мин:
— Простите.
Лун Мин не ответила, снова погрузившись в молчание.
— Начальник участка велел мне вас проводить, а хорошую машину не выделил, — пошутил Вэй Цзюньхун, пытаясь разрядить атмосферу. — Судя по всему, он считает, что я не заслуживаю хорошей машины. Как говорится, только хороший конь достоин лучшего седла, видимо, конь из меня никудышный. — Договорив, он внезапно расхохотался над своей же шуткой.
Лун Мин посмотрела на него как на идиота или душевнобольного.
Старая полицейская машина продолжала ехать на юг, до Наляна оставалось еще около пяти километров.
Вдруг Лун Мин попросила:
— Можете остановиться?
Вэй Цзюньхун выполнил ее просьбу.
