Не о таких ли молодых, энергичных, более образованных, чем они сами, преемниках, веривших при этом в рациональность Системы и ее потенциальные возможности, должны были мечтать лучшие представители явно изросшегося строя, небезразличные к тому, что станет с делом всей их жизни. Этот "подлесок" и должен был в их глазах олицетворять надежду и одновременно оправдывать не только потраченные силы, но и компромиссы с собственными идеалами и с совестью, из которых состояла жизнь такого "солдата партии", как Андропов. Может быть, именно по этой причине, как бы оберегая своего питомца от слишком ранних разочарований, в течение всех лет их дружеского общения почти не касался в разговорах той "темной" стороны деятельности государства - полицейской функции КГБ, управлять которой он был поставлен. "А ведь известно, - замечает Михаил Сергеевич, - что ни он сам не был ангелом, ни его контора не была детским садом".
В Москве их общение перешло в официальную плоскость - ни пикников, ни Высоцкого, ни встреч семьями и тем более домино - стало телефонным, пока Андропов возглавлял КГБ, и очным после его перехода в ЦК. Горбачев иногда по нескольку часов в день проводил в его кабинете. Оглядываясь назад, на этот своеобразный "служебный роман" двух политиков, различавшихся и характером, и манерами поведения, можно только восхититься иронией истории. Случилось так, что Андропов, проводивший рабочий день в поисках противников и оппонентов Системы и пресекавший в зародыше, нередко самыми жесткими методами, их деятельность, в свободное время пестовал, натаскивал и готовил на роль своего преемника того, быть может, единственного, поистине эффективного диссидента, который, подобно спасенному в детстве от насылавшихся на него напастей Гераклу, должен был начать в урочный час свои исторические подвиги.
Не зря Библия и в наши дни сохраняет титул "Книги книг": как не вспомнить о царе Ироде. Ради сохранения своей власти он распорядился истребить всех младенцев мужского пола в Вифлееме, но, несмотря на это, оказался спрятан и защищен тот, кто по приговору судьбы (истории) должен был стать Царем в Иудее. Парадокс состоял в том, что воспитание будущего Царя судьба доверила человеку, исполнявшему роль меча в руках Ирода.
Спустя несколько лет после распада Советского Союза одного из последующих руководителей КГБ - В.А.Крючкова спросили: как получилось, что эта вездесущая организация проглядела того, кого сам он назвал "предателем", затесавшимся в ряды партии и согласовывавшим свои акции по "планомерному развалу СССР" с Вашингтоном, тот ответил: "Арестовать, по понятным причинам, Генсека ЦК КПСС мы не могли. (В августе 91-го фактически Президента СССР все-таки арестовали.) Но, я думаю, можно рассматривать свободу рук, полученную Горбачевым и его пособниками в руководстве партии и государства, как серьезную недоработку наших служб".
Не просто близкие, а "душевные", по его собственным словам, отношения связывали Горбачева с другим "сильным человеком" в Политбюро - Д.Устиновым. Именно он, как бы предрекая блестящее будущее молодому члену ПБ, уже ведущему заседания Секретариата ЦК, посоветовал однажды: "Ты, давай, руководи нами. Собирай почаще". Не исключено, что эта фраза была произнесена в порядке ответной любезности - сразу после смерти Андропова Горбачев в разговоре с ним пообещал свою поддержку, если речь зайдет об избрании того на пост генсека.
Не сложились отношения, пожалуй, только с одним членом тогдашнего Политбюро - А.Кириленко. Этого аппаратного долгожителя раздражали свободные манеры "мальчишки-секретаря" и его, как утверждает сам Горбачев, "органическая неспособность" почтительно поддакивать старикам. Конечно, трудно себе представить, чтобы он так же философски, как Андропов, отнесся к разговору, который однажды завел с ним Горбачев: "Ведь ни вы, ни ваши сверстники не вечны, Юрий Владимирович, на кого же вы думаете оставить партию и страну?" Но чаще всего эта прямолинейность, эти манеры провинциального Кандида импонировали стремительно дряхлевшим руководителям, вызывая у одних старческое умиление, у других, задумывавшихся над проблемой преемственности, - ощущение уверенности, что есть кому передать эстафету, раз подросла такая энергичная и нетерпеливая смена.
В общем, к нашему герою вполне подошла бы ленинская характеристика Н.Бухарина - "любимец партии". Внутрипартийный рейтинг Горбачева к началу 80-х годов был настолько высок, что Орготдел регулярно "выуживал" его учетную карточку, предлагая использовать на руководящей работе в Центральном аппарате. Поскольку кадровики всякий раз натыкались в его анкете на юридическое образование, предложения были в основном юридического профиля. То его прочили в Генеральные прокуроры СССР, то в Председатели Верховного суда. Но до решений дело почему-то ни разу не доходило. Наконец, когда в очередной раз Горбачева предложили на должность зав. Отделом пропаганды, сидевший "на хозяйстве" Кириленко недовольно буркнул: "Ну, опять, Горбачев, Горбачев, нашли топор под лавкой! Он нам для другого понадобится".
