Позднее он запишет в число своих роковых ошибок первых лет перестройки "запаздывание" с принятием как минимум двух принципиальных решений: разделение партии, иначе говоря, высвобождение ее реформаторски настроенной части из-под пресса бюрократизированного аппарата и начало радикальной переделки экономического "базиса" по собственному проекту. Он не уточняет, правда, что зазор между политической демократизацией и экономической реформой возник не только из-за того, что инициаторы перестройки слишком затянули с шагами в сторону рыночной экономики, а потому, что в этой сфере они поначалу просто двинулись назад. Два, если не три года, Горбачев и его команда добросовестно крутили маховик все той же "сектантски-приказной" модели, надеясь, что сконструированный их предшественниками двигатель, очищенный от коррозии и налипшей грязи, наконец заведется и "дубинушка сама пойдет".
Подобно Андропову, они верили, что простое усиление административными мерами дисциплины и порядка, более строгий персональный спрос с руководителей и бескорыстный порыв молодых, нравственно не разложившихся кадров заставит теоретически безупречный "перпетуум-мобиле" социализма работать не за страх, а за совесть. К тому же к моменту прихода к руководству страной, несмотря на многочисленные "наработки" разных экономических институтов, с которыми Горбачев старательно знакомился (в его кабинете и на проводимых им совещаниях еще до 1985 года перебывали директора большинства экономических институтов), в его собственном багаже, как считает помощник по экономике Н.Петраков, был лишь "пустой чемодан", который пришлось заполнять с нуля.
Помимо заимствованных у наставника рецептов подтягивания трудовой дисциплины в него сложили и нереализованные идеи косыгинской реформы, обещавшей большую автономию предприятиям, и личный опыт самого Горбачева, с успехом внедрявшего на полях Ставрополья "ипатовский метод" повышения материальной заинтересованности сельских тружеников. В результате на свет появилась программа "ускорения" экономического развития, представлявшая собой скорее пропагандистский лозунг, чем продуманную концепцию реформы.
В самом деле, что как не "ускорение" должно было стать антиподом предыдущей эпохи застоя и одновременно воплощением в жизнь ключевого понятия - "динамизм", с которым он пришел на судьбоносное заседание Политбюро 11 марта 1985 года! Однако в реальности за призывной и оптимистической интонацией этого слова, по существу, до лета 87-го не было никакого конкретного плана действий. Отдельные спорадические решения в экономической области плохо стыковались между собой и практически не сочетались со все более активно разворачивающимся политическим процессом. И здесь есть свои "хрестоматийные" примеры. Так, в течение одной недели, чуть ли не на одном и том же заседании Секретариата ЦК родились два взаимоисключающие постановления: "О поощрении индивидуальной трудовой деятельности" и "О решительной борьбе с нетрудовыми доходами", устанавливавшие в традициях блаженной памяти хрущевских, если не сталинских, времен жесткие лимиты на размеры частных жилых строений, теплиц, оранжерей и тому подобное.
И все же существовала внутренняя органическая связь между такими принятыми в эти годы разноплановыми решениями, как программа развития машиностроения, меры по интенсификации научно-технического прогресса, создание Агропрома или введение практики госприемки готовой продукции. Каждое из них в своей конкретной области и все они в сумме представляли собой отчаянные попытки оживить угасавшую на глазах командно-административную экономику, сохраняя ее структуру (с гипертрофированно-развитой "оборонкой") и законы, по которым она жила.
Решить таким образом ее проблемы, достаточно точно диагностированные самим Горбачевым на заседаниях Политбюро ("страна стоит в очередях; живем в постоянном дефиците - от энергоносителей до женских колготок; жирует только военный сектор; накапливается технологическая зависимость от Запада" и другие), было невозможно. Ведь чтобы избавиться от очередного дефицита, жаловался генсек, приходится каждый раз создавать чуть ли не чрезвычайную комиссию во главе с секретарем ЦК. В брежневские времена подобным образом был брошен "на производство" женских колготок секретарь ЦК по оргпартработе И.Капитонов, в горбачевские - его наследник на этом посту Е.Лигачев, превратив свой кабинет в пункт селекторной связи, выполнял роль диспетчера, распределявшего по регионам дефицитное топливо холодной зимой 86-го.
