И критики, и защитники Горбачева и Ельцина часто прибегают к аргументации не теоретического характера, а основанной на эмпирической оценке интеллектуальной доступности, политической осуществимости и практической реализации альтернативной политики в данном историческом контексте. Так, когда люди критикуют Горбачева за то, что он не продвигал экономическую реформу в китайском стиле и не провел на раннем этапе пребывания на посту радикальную реформу ценообразования [Hough 1997], его защитники утверждают, что он был совсем не уверен в том, сработают ли китайские реформы в советских условиях, и испытывал сомнения в отношении совместимости либерализации цен с политической стабильностью [Breslauer 1989]. Когда Ельцина осуждают за проведение в январе 1992 года неолиберальной политики [Reddaway, Glinski 2001], его защитники настаивают, что в конкретных экономических обстоятельствах того времени альтернативная политика привела бы к финансовому и экономическому коллапсу с еще более ужасными последствиями [Aslund 1995; Shleifer, Treisman 2000]. А когда Ельцина критикуют за его неготовность работать с политической оппозицией в Верховном Совете и Думе[411], его защитники утверждают или подразумевают, что оппозиция была более мощной и более реакционной по своей ориентации, чем это допускают критики Ельцина. Они говорят, что у оппозиции были и сила, и желание завоевать власть и восстановить старый режим в том или ином варианте, а следовательно, альтернатива (по шкале ценностей данного наблюдателя) была бы хуже[412].
Таким образом, оценка эффективности лидера в достижении своих целей по адекватной цене зависит также от собственного представления наблюдателя о силе ограничений, с которыми лидер сталкивался в данный момент. Если ограничения обременительны, мы обычно ожидаем меньших достижений, чем если бы ограничения были умеренными. Лидер, которому удается смягчить (но не стереть) ограничения в своем окружении и тем самым инициировать существенное движение при приемлемых издержках, обычно считается эффективным и значительным. Напротив, лидер, потерпевший поражение из-за этих ограничений, может считаться неэффективным, но заранее обреченным, если ограничения воспринимаются как неизменные, или же может быть признан неэффективным и некомпетентным, если не сумел воспользоваться доступными ему возможностями. Если лидер добивается многого, но в контексте, где ограничений было немного и их границы легко растягивались, его можно считать эффективным, но не значительным («любой мог бы это сделать»).
Таким образом, невозможно оценить лидерство без некоторого представления о его обратной стороне – возможностях. Если задача настолько серьезна, что ее невозможно решить, то (по определению) никакие умения не помогут преодолеть ограничения. В таких условиях отсутствуют возможности, которые можно было бы использовать. С другой стороны, если задача была простой или если существующие социальные и политические силы в любом случае добились бы изменений, свидетелями которых мы стали, тогда вряд ли лидеру можно приписать титул «вошедшего в историю».
Обратите внимание, что для вынесения этих суждений мы должны мыслить в контрфактуальных категориях. Мы можем собрать большое количество свидетельств относительно природы ограничений, мощи социальных сил и т. п., но если мы не попытаемся представить себе, как эти ограничения и силы развивались бы
