Баба Нюша нахмурилась и встала. С опозданием на пару секунд вскочили мы с Натальей. Для страховки я задействовала только левую ногу. Правую, прислушиваясь к своим ощущениям, присоединила к ней чуть позже и плавно. Слабая боль порадовала.
— Есть еще один момент… — Я помедлила, с интересом изучая потолок. Топорная работа. В смысле, когда ставили эту избу, рубанков, наверное, еще и в помине не было. — Иваныч не видел, кто его огрел твердым тупым предметом. Удар нанесли сзади, и дедуля упал. Вы же, баба Нюша, нашли его в бессознательном состоянии. А когда он очнулся, личность злодея или злодейки, естественно, не назвал.
Высказавшись, я почувствовала себя хуже некуда. С одной стороны, это прямое обвинение в адрес добрейшей бабы Нюши, с другой… Короче, с другой, всех нас больше устраивает, но проигрышный вариант. Оправдываться и извиняться мне никак нельзя. В первом случае женщина просто вынуждена обидеться и взять нас с собой. Во втором, предпочтет рисковать одна. А где гарантия, что преступник, выждав время, не поспешит в ту же избенку за тем же, зачем и баба Нюша. Встреча им обоим не понравится. А нам не понравится ее результат.
Но женщина моих обвинительных «тенет» не то что не поняла, а вообще не заметила. «Ну да, сзади шандарахнули гады», — с готовностью согласилась она. Сообразительная Наташка с подозрением спросила, откуда бабе Нюше известно, что преступников было несколько? Баба Нюша сразу сослалась на меня, поскольку именно я озвучила это количество: злодей и злодейка. Дураку ясно, если их сложить, один преступник никак не получится. И обе посмотрели на меня. Ждали вразумительного ответа. Да кто бы спорил! Я моментально согласилась с тем, что дважды два — четыре.
— Пожалуй, я сейчас никуда не пойду, — испуганная этим количеством, нападавших, баба Нюша присела на освобожденную мной табуретку и прижала правую руку к сердцу. — Хотела Иванычеву избу закрыть да забрать из кустов его пакет с бельем. Ну уж бог с ним. Вот утром дедке полегчает, вместе с ним сходим. А то и Мишке позвоню. Пусть на своем американском «козле» довезет. Тут и ехать-то! В объезд пятьдесят метров.
— Баба Нюша, — заволновалась я, — если не секрет, что именно вам следовало захватить от деда Иваныча?
— Да какой же секрет? — женщина поменяла на груди руку. — Бельишко я у него еще днем собрала. Понесла было домой, а он попросил повременить. Помыться к вечеру хотел. Чистюля дед, не то что некоторые. Ну, я пакет-то с бельем в лопухах у калитки и оставила. Наказала пихнуть туда и другую сменку, попозже все вместе и заберу. Чтобы не тревожить дедку. Он рано ложиться, а я могу и припоздниться. Этот пакет вместе с дедкой я и прихватила. Только немного не донесла.
Честно говоря, я не очень ей поверила. С какой стати раненому Иванычу беспокоиться о спасении грязного белья?
Баба Нюша неожиданно насторожилась и прислушалась.
— Никак голоса чьи-то?
— Потусторонние? — бесстрашно поинтересовалась Наталья, позволив себе ироничную улыбку.
— Ну да, — подтвердила женщина, мигом погасив Наташкин задор. — С той стороны вроде кричат. — Она махнула рукой в сторону улицы.
Теперь уже мы и сами слышали отдаленные, но массовые вопли ужаса, в которых преобладали женские голоса.
Огонь бушевал недолго, но жар был настолько сильный, что люди жались в кучку далеко за забором, не решаясь подойти ближе. Некоторые были с ведрами, совершенно ненужными в данный момент. В считанные минуты от избы деда Иваныча остались одни головешки. Именно они и стали предметом обозрения пожарников, в кратчайший срок прибывших по вызову кого-то из жителей деревни. Убедившись, что распространение огня другим строениям плюс лесу по причине значительной удаленности да мокрой погоды не грозит, пожарники добросовестно залили тлеющие головешки водой из болота. И никакой пены!
Причины возгорания первоначально назывались три: непотушенная сигарета, выпавший уголек из печки и неисправность электропроводки. Выяснив у словоохотливых граждан, что престарелый Иваныч никогда не курил и печку, начиная с апреля месяца, не топил (экономил дрова), командир пожарного расчета уверенно обругал неисправную электропроводку.