— Где ты? — быстро спросил Гордон. Лекс покачал головой, словно тот мог его видеть.
— Не знаю. Я убежал. Увидел твое объявление и сбежал, но они ищут меня… Гордон, забери меня отсюда, — на мгновенье Лекс поддался панике.
— Оглядись вокруг и расскажи, что ты видишь, — в отличие от Лекса в голосе Гордона была уверенность.
— Я в каком-то парке… Через улицу напротив меня аптека. Подожди, кажется, на ней написан адрес. Я сейчас… Попытаюсь рассмотреть ее.
— Только осторожней, — попросил Гордон, и через несколько секунд получил адрес. — Хорошо. Это недалеко от меня. Я уже в машине, сейчас буду выезжать.
— Как я пойму, что это ты? — вдруг задался вопросом Лекс. Он отошел чуть вглубь парка, но так, чтобы улица и аптека были видны, и присел возле одного из деревьев, упираясь спиной о ствол.
— Я три раза посигналю и два раза помигаю фарами, — предложил Гордон. И Лекс улыбнулся. Впервые за много лет.
— Я боялся, что ты забыл меня, — признался он.
— А я боялся, что ты забыл меня, — признался в том же самом Гордон.
— Или что разлюбил меня…
— Или что разлюбил меня… — эхом повторил Гордон.
— Как я мог? — удивился Лекс. — В горе и радости…
— …В богатстве и бедности…
— …В болезни и здравии…
— …Пока смерть не разлучит нас…
— …И после, — закончил Лекс. В парке послышались шаги и приглушенные голоса. И парень осторожно выглянул из-за дерева. — Они рядом, Гордон, — прошептал он.
— Я тоже.
Лекс вновь улыбнулся. Он подумал, что этого разговора с Гордоном ему хватит, чтобы пережить еще семь лет заточения.
Шаги приближались. Гордон молчал. Лекс лишь слышал его дыхание в трубке. Он закрыл глаза, вслушиваясь в него.
Прошло, наверное, минуты две, шаги становились все ближе и ближе, и Лекс уже точно знал, что это за ним, когда послышался визг тормозов и одновременно с этим Гордон произнес:
— Я здесь.
Лекс распахнул глаза и увидел автомобиль, что загораживал вид на аптеку. Машина трижды просигналила, а затем дважды мигнула фарами, как они и договаривались. И Лекс вначале пополз к ней, а затем вскочил на ноги и побежал, не боясь привлечь внимания преследователей. Ему уже было все равно на них. Гордон был рядом, и он должен был добраться до него. Перевалившись через забор, Лекс дернул дверцу автомобиля и запрыгнул в салон. Машина рванула с места прежде, чем он успел закрыть дверь, оставляя преследователей парня позади.
Но Лекс не думал о них. Он смотрел на Гордона. На его профиль, и поразился тому, как сильно тот вырос.
Гордон проехал всего несколько кварталов и, свернув в какой-то переулок, остановился, заглушая мотор и поворачиваясь к Лексу. Его глаза бегали от лица парня по его телу. Он тоже думал о том, как же тот вырос и изменился. Русые волосы теперь почему-то темно-русые, скулы стали острее, плечи шире, ладони больше. И худой. Нет, жилистый. Только глаза не изменились. Все такие яркие и голубые.
Они смотрели друг на друга, словно снова знакомились. Знакомые незнакомцы. И каждый из них вдруг задался вопросом: “Если он изменился, значит и я, а если таким я ему не нравлюсь?”. Тишина, которая до этого была незаметной и совсем не напрягала, превратилась в удушающую. Они оба боялись озвучить свой вопрос вслух и получить на него положительный ответ. Они лишь смотрели друг другу в глаза. И Лекс вспомнил об еще одной фразе, которая звучит после клятвы. Он подумал, что с помощью нее все и выяснит, раз напрямую не хватает духу спросить.
— Можете поцеловать невесту, — прошептал Лекс.
Удивление на лице Гордона за долю секунды сменилось на радость. Он слегка улыбнулся и подался вперед. Их поцелуй из неуверенного мгновенно сменился на несдержанный, наполненный страстью, но в тоже время и нежностью. Он так напоминал их последний предыдущий поцелуй…
Лекс понял, что плачет, когда почувствовал влагу на щеках, а когда Гордон отстранился от него, чтобы перевести дыхание, то увидел слезы у него на глазах. Они плакали оба, и Лекс уже не знал, чьи слезы на его лице: его или Гордона? Хотя это и неважно…
Им обоим двадцать три.
У одного за плечами шесть лет психушки, часы шокотерапии и тысячи таблеток.
У другого семь лет заточения, сломанные кости и не одно сотрясение мозга.
Они сами это выбрали в тот день, когда признались в своих чувствах, но находясь сейчас внутри автомобиля и чувствуя тепло другого, они, не задумываясь, сказали бы: «Оно того стоило».