Нам придется снова прервать рассказ, чтобы побеседовать с полковником К. Молодым. Мы встретимся с ним тихим и синим весенним вечером и будем стоять у окна в его трехкомнатной квартире и глядеть на дома, на Москву-реку, набережную, зеленый парк напротив.
—
Лондон тоже прекрасен, — промолвит он. — Но в сумерки, когда он зажигает огни, меня почему-то всегда сопровождало ощущение зыбкости и нереальности его бытия... Я мечтал о том дне, когда смогу пройтись по Москве. Пусть ноги несут куда угодно. Ужасно хотелось побродить по зимним арбатским переулкам — старые уютные домики, знавшие Пушкина и Герцена, теплый свет из окон на сугробах... Снежок поскрипывает... Красота... А теперь иногда думаю о Лондоне. О его туманах, парках, людях... Шесть лет так вот из жизни не выбросишь...
—
Лондон остался только в памяти или и «в сердце»?
—
Думаю, что «в сердце» тоже... Город — это прежде всего люди. А там у меня было много друзей.
—
Ваша профессия требует абсолютной уверенности в правоте дела, которым занимаешься. Так?
—
Конечно. И я хочу совершенно определенно сказать: я никогда не считал, что моя работа направлена против интересов Великобритании. Я не делал и не собирался делать ничего, что могло бы нанести ущерб законным интересам Англии. В равной степени это относится и к людям, помогавшим мне. В своем подавляющем большинстве это — честные, сознательные люди. Он поняли угрозу, которую несет их стране и всему человечеству не только фашизм, но и американский империализм, в какие бы «демократические» одежды он ни рядился.
—
Вы могли бы сформулировать в двух словах свою главную работу как разведчика?
—
Она была предельно ясной: информировать Центр обо всех агрессивных замыслах США и НАТО в целом. Совершенно ясно, что я не мог быть в курсе всех планов США и НАТО — при современной сложной структуре управления один разведчик не в состоянии добиться этого. Я добывал часть нужной Центру информации, которая дополняла сведения из других источников.
Подобно элементам мозаики, она помогала делать более ясной общую картину.
—
А Портон — какое он занимал место в этой «мозаике»?
