Удача поднадала с другой стороны, дверь распахнулась, пропуская внутрь Сахариссу Резник.
— Боги! — воскликнула Сахарисса, впившись глазами в лицо Гленды. — Гленда Медоед, загадочная жертва загадочного похищения. Ну что, милочка, пока тирана нет в городе, вы наконец-то свободны, чтобы поведать людям всю правду об этом мрачном деле?
Провалиться вам с вашими плакатами! — от души мысленно выругалась Гленда, а вслух быстро сказала:
— Нет, простите, я просто ошиблась дверью, мне совсем сюда не нужно.
Сахарисса Резник была тоньше Гленды едва ли не вдвое, но если уж она хотела загородить человеку проход, она делала это так, будто в ней жило целых две Агнессы Нитт.
— Она вас искала, мисс, — хихикнул гном у Гленды за спиной.
— Так-так, — оживилась Сахарисса. — И зачем же? Ну же, не бойтесь, милая. Что бы вы нам ни рассказали, мы — свободная пресса, и патриций нам не указ, а если вы его боитесь…
— Да с чего мне его бояться! — вспыхнула Гленда. — Прекратите вести себя так, будто и в самом деле верите, что он такой ужасный тиран. Уж вы-то должны знать… — она поняла, что сболтнула лишнего и прикусила язык. Ну зачем, зачем она сюда притащилась?!
— Да, дорогая? — Сахарисса была вся внимание. Гленда огляделась по сторонам, ища пути к отступлению. — Действительно, не лучшее место для разговора, — по-своему поняла её Сахарисса. — Не желаете пройти ко мне в кабинет?
— Не желаю, — твёрдо сказала Гленда. — Я желаю уйти.
— Что ж, — вздохнула Сахарисса, освобождая проход. — Очень жаль, что заметка “Жертва загадочного похищения оправдывает патриция” выйдет без вашего комментария.
— Что?! Как вы… Вы не имеете права! — у Гленды даже слов не находилось, чтобы выразить своё возмущение.
— Но вы не можете запретить мне воспроизвести наш разговор, — улыбнулась Сахарисса. — Так, может быть, лучше мы с вами посидим, выпьем чаю, и вы мне расскажете, почему так упорно скрываетесь от прессы.
— И есть шанс, что вы передумаете публиковать какую-нибудь гадость? — прищурилась Гленда.
— Есть шанс, что я повременю с публикацией и постараюсь сделать так, чтобы ваши интересы не пострадали, — промурлыкала Сахарисса.
Гленда вздохнула. Ветинари сделал всё, чтобы её это не коснулось, а она… Она его подвела. Её бросало в жар при мысли о том, что скажет по этому поводу секретарь патриция, и в дрожь от того, что каждое неосторожное слово сейчас может нарушить установление хрупкого мира.
“Ладно, пусть Ветинари меня за это возненавидит, главное — дождаться его возвращения,” — подумала Гленда.
— Хорошо, — сказала она. — Но всё, что я вам скажу, будет не для записи, ясно? Я знаю, сейчас по закону так можно, если заранее предупредить, мне капитан Моркоу рассказывал.
Сахарисса испустила манерный притворно-тяжёлый вздох, но кивнула:
— Идёмте. Чай на двоих в мой кабинет, — бросила она куда-то в сторону и тут же обернулась. — Или предпочитаете кофе?
— В такое время? — изумилась Гленда. — Нет, лучше чай.
— О, у меня только начало рабочего дня, — усмехнулась Сахарисса. — Как говорит мой муж: пресс это вечно голодное чудовище и одновременно капризное дитя — постоянно требует пищи и в основном по ночам.
— Муж? — переспросила Гленда.
— Мисс — это для общества. Дань женинзму, как теперь модно говорить. Конечно, Вильям мне немного помог в самом начале, но и он своей карьерой обязан мне. В каком-то смысле мы оба сделали друг друга, так что я считаю вполне справедливым носить девичью фамилию. Но, согласитесь, было бы странно ставить к ней “миссис”, “миссис Резник” была моя мать.
— Логично, — согласилась Гленда.
Она не думала об этом. О том, что для работающей женщины выход замуж вовсе не обязательно должен что-то кардинально менять.
— И вы сами решили держать это в тайне? — неожиданно для самой себя спросила Гленда, хотя поклялась, что в обществе Сахариссы будет произносить как можно меньше слов.
— О, мы и не держали, — пожала плечами Сахарисса. — Просто люди интересуются тем, на что им укажут, а указывает им, как правило, именно пресса, то есть, мы. Если о чём-то не напечатано крупным заголовком, об этом и знать не надо.
Гленде эти слова не понравились, но, поразмыслив, она поняла, что не понравились они ей именно из-за того, что близки к правде. Она и сама частенько лишь пролистывала газету, глядя на заголовки.
— Итак, — Сахарисса устроилась в большом кресле за массивным, заваленным бумагами столом. — Начнём с простого. Почему вы пришли сегодня к нам?
— Ни слова не скажу, пока мы не договоримся, — твёрдо сказала Гленда. — Я знаю, вам нравится писать о всяких ужасных событиях. Но вам вряд ли понравится, если ваш муж пожелает стать военным корреспондентом. Или я не права?
— Так эти слухи о возможном конфликте с Убервальдом верны? — спросила Сахарисса, сверля Гленду взглядом.
— Ничего не скажу, — стояла на своём Гленда.
В дверь постучали и после короткого “Войдите” Сахариссы внутрь проскользнул крошечный гоблин с большим подносом, на котором две чашки чая смотрелись довольно комично. Дождавшись, когда гоблин поставит чашки на стол и уйдёт, Сахарисса внимательно посмотрела на Гленду.