Что бы он подумал обо всём этом, окажись сейчас рядом? Ветинари почудилось, что он видит его рядом: юношу, ещё не шокированного жестокостью вселенной, ещё верящего в счастливые финалы — не только для других, обычных людей, которым достаточно малого, но и для себя самого. “Забери меня с собой, — внезапно сказало видение. — Я слишком долго был заперт здесь. Я устал.”
Хэвлок кивнул, вспоминая, что было время, когда он думал о себе как о человеке с именем, а не о потомке рода Ветинари, занимающим должность патриция. В последние годы собственное имя не раздражало его только в устах двух людей: леди Сибиллы и аркканцлера Чудакулли. Было непривычно обратиться по имени к себе. И чертовски любопытно услышать, как его имя прозвучит в устах Гленды.
Гленда… Да, пожалуй, эта его часть, о которой он забыл на долгие годы, могла бы с ней договориться.
Он поднялся и уже развернулся к карете, когда перед ним внезапно возник незнакомец. Нельзя было даже сказать, что он как из-под земли вырос, скорее, соткался из воздуха.
Сперва Хэвлок подумал, что это ещё одно видение того же свойства, что его юная ипостась, только на этот раз — ипостась была старше и мрачнее. Каким он мог бы быть, если бы юного Хэвлока не существовало никогда. Но затем он пригляделся к целиком чёрным, без намёка на белки, глазам и понял, кого перед собой видит.
— Чем обязан божественному присутствию? — спросил он, складывая руки на груди. Наверное, ему должно было быть страшно — Рок не то существо, с которым приятно столкнуться на горном склоне. Но страшно почему-то не было. Будто за его спиной стоял невидимый, но могущественный защитник.
— Визит вежливости, — Рок улыбнулся тонкой холодной улыбкой, и у Хэвлока снова возникло дурное ощущение, будто он смотрит в кривое зеркало. — Ты, кажется, только что решил начистоту поговорить с этой девушкой — Глендой, верно?
— Это нарушает божественные планы? — прищурился Ветинари, чувствуя, как что-то внутри него закипает от ярости.
— Возможно, — усмехнулся Рок. — Но важнее другое. В руках у этой девушки много нитей. И твои откровения могут… Изменить её судьбу не в лучшую сторону.
— Вот как? Прежде мне не доводилось слышать, чтобы бог Судьбы желал облегчить чью-то участь.
— Мало ли что болтают люди, особенно о тех, кто обладает большим могуществом, — Рок посмотрел на него со значением (что, учитывая отсутствие зрачков, было довольно неприятно). — Уж кому как не тебе должно быть известно, что не стоит слушать сплетни, — он шагнул к ручью и жестом поманил Хэвлока за собой. — Ты слышал о теории множественной вселенной?
— О том, что после каждого нашего решения мир расщепляется, и таким образом возникает бесконечное множество миров?
— Верно. Я хочу кое-что тебе показать…
Он взмахнул рукой над водой, и в волнах появилась рябь, складывавшаяся в изображения. Они были чем-то отдалённо похожи на печально знаменитые движущиеся картинки, но отличались от них объёмом: движущиеся картинки рассказывали одну историю, а здесь несколько историй разворачивались перед ним одновременно. При этом у него возникло странное чувство, какое бывает во сне, когда ты одновременно участвуешь в событиях, и смотришь на них со стороны. Он был Ветинари, который остался возлюбленным Марголотты и в конце концов позволил ей продлить собственную жизнь до бесконечности; он был Ветинари, который не тратил шесть лет даром — в той реальности Гленда вернулась в Анк-Морпорк сразу после поездки в Щеботан и сразу стала его любовницей, а потом и женой; он был Ветинари который…
— Ваймс?! — Хэвлок не ожидал, что способен настолько потерять самообладание. Он обнаружил себя валяющимся на траве, будто от его крика поток времени — или во что превратил Рок этот ручей? — взбунтовался и вышвырнул его с силой. — Я ещё могу понять капитана Моркоу или Стукпостука, если допустить, что у меня была бы склонность к таким… Предпочтениям. С натяжкой могу допустить фон Губвига — этого мерзавца не грех проучить, хотя я не стал бы прибегать к подобному способу. Но Ваймс! Ваймс в моей постели! Что это за извращённая реальность?!
— О, забавный мирок, созданный множеством человеческих ожиданий. Не бери в голову, — отмахнулся Рок. — Ты обратил внимание на судьбы мисс Гленды? — он снова уставился на него пристально. От этого по коже пробежали мурашки, и Хэвлок, не скрываясь, поёжился.
Да, каким-то образом он знал, пусть и в общих чертах, какой была судьба Гленды в любом из этих миров. Ни в одном из них, даже там, где они стали-таки мужем и женой, она не смогла проявить себя так ярко, как уже проявила в их нынешней реальности. Где-то её называли в ряду просветителей Убервальда, но лишь вслед за Наттом и всегда в связке с ним. Где-то она возвращалась в Анк-морпорк, чтобы принять предложение доктора Икса и стать некроманткой. Но в любом из этих вариантов её успехи объяснялись её близостью к тому или иному мужчине. И, похоже, ими же сдерживались.
— Я торможу её, — сказал Хэвлок, поднимаясь. — Если я сделаю ей предложение, снова получится так, что все её успехи — это успехи жены патриция.