— О, я не сомневаюсь, что кое-кто из аборигенов не захочет, чтобы в их культурную среду вмешивались, — прищурилась Робби, и сердце Хэвлока наполнилось гордостью — фирменный прищур Гленды в сочетании с его собственным уничижительным взглядом давали сокрушительный эффект. — И я даже скажу тебе, как они будут выглядеть. Готова спорить — это будут бородатые мужики, чья власть держится на “вековых традициях”. Но знаешь что? Меня мало интересует их культура, если она имеет что-то против того, чтобы больному ребёнку вовремя оказали медицинскую помощь. Такие традиции должны умереть.
— Требование вполне справедливое, — поддержал дочь Хэвлок.
— И если вы, молодой человек, считаете, что сможете улизнуть в эту экспедицию, никого не предупредив, — добавила Гленда, — я расскажу о ваших планах вашим родителям. Уверена, капитан Анва окажет командору Ваймсу любезность.
— Да зачем же тревожить капитана Ангву, — усмехнулась Робби. — Фаундер прекрасно сам справится. Когда ты мог от него уйти?
— Ладно, — нехотя проворчал Ваймс-младший. — Могу я теперь пойти и сам поговорить с родителями?
— Безусловно, — милостиво улыбнулся Хэвлок, — но к вечеру я жду вас — нужно будет передать дела.
— Вообще-то Робби и так в курсе всего, но я, конечно, приду.
— Я испеку пирог пахаря, если тебя это утешит, — пообещала Гленда.
— Спасибо, леди Гленда, — вздохнул юноша, бросил Робби извиняющийся взгляд и вышел.
— Это было неожиданно, — сказал Хэвлок, когда его шаги стихли. — Но, что греха таить, приятно. Я рад, что в конце концов именно ты оказалась ответственна за все лучшее решения. Но я всё ещё не понимаю, почему ты скрывала от меня свои таланты.
— Да потому что как бы я иначе узнала, что это действительно хорошие идеи? — жалобно отозвалась Робби и сама подошла к Хэвлоку, чтобы по-детски уткнуться ему лбом в плечо. — Вы же с мамой меня всегда за всё хвалите. Мне хотелось… Независимой оценки.
— Но целых три года?
— Время пролетело незаметно.
— Я тобой горжусь, — Хэвлок обнял дочь, и на этот раз она не выворачивалась.
Гленда однако по-прежнему хмурилась.
— А мне вот что хотелось бы знать… — начала она с подозрением в голосе. — Кому из этих молодых людей ты морочишь голову? Сэм старше вас с Фаундером, но мне всегда казалось, что они двое — лучшие друзья, благо выросли в Страже бок о бок. А ты, как мне кажется, ведёшь себя не вполне честно, заигрывая с обоими. Должна сказать, меня такое поведение разочаровывает.
— Ну-у… — протянула Робби, отошла от отца и повернулась к столу, чтобы её лица не было видно.
— О, дорогая, — вздохнул Хэвлок. — Думаю, наша дочь просто не знает, как сказать тебе, что они… Скажем так, давно нашли взаимопонимание втроём.
— Ты… Ты откуда знаешь? — Робби выглядела испуганной, и Хэвлок снова напомнил себе о необходимости научить дочь скрывать эмоции. Всё-таки в этом она была больше похожа на Гленду, чем на него.
— Милая, в этом городе происходит мало такого, о чём я не знаю. И уж конечно, ваши с мистером Айронфаундерссоном упорные попытки склонить юного Ваймса ко греху от меня не укрылись. И что они в конце концов увенчались успехом — тоже.
— Всё-то ты знаешь, — проворчала Робби.
— Как выяснилось, не всё, но каким бы я был отцом, если бы игнорировал настолько важный аспект жизни единственной дочери?
— Нормальным?
— Не вздумай применять против меня эту улыбочку, Роберта.
— А у дядюшки Мокриста срабатывает.
— Дядюшка Мокрист — мошенник.
— И ты сам говорил, что это его ценнейшее качество.
— ПРЕКРАТИТЕ! — Гленда всплеснула руками, и по её виду Хэвлок понял, что к новости она не была готова. Собственно, именно поэтому он и не спешил делиться с ней донесениями тёмных клерков о том, с кем и как Робби проводит свободное время. — Вы… Ты… Как?! — продолжала заикаться Гленда.
— Гленда, дорогая, если тебя интересуют технические детали, то для этого есть специальная литература, уверен, это не тот вопрос, который стоит задавать собственному ребёнку.
— Ты вообще помолчи! Знать… Такое! И не сказать!
— Именно потому, что я предвидел твою реакцию…
— Ну уж вот этого главы гильдии ей точно не спустят!
— Не вижу причин, по которым кого-то должна волновать личная жизнь нашей дочери, если при этом она будет справляться с рабочими обязанностями.
— Папа… — Робби расплакалась и снова кинулась к нему обниматься.
— Это всё ты, — ворчала Гленда. — Ты её избаловал!
— Повторюсь, не вижу ничего предосудительного. Если мы разрешили гоблинам их многожёнство, почему бы для моей дочери не существовать многомужеству.
— Мы так далеко ещё не заглядывали, — шмыгнула носом Робби. — И Сэм всё время угрызается, что он нас старше.
— Восемь лет — не двадцать с лишним, — пожал плечами Хэвлок. — Главное, чтобы всё происходило с твоего согласия.
— По обоюдному согласию, ты хочешь сказать?
— Их согласие пусть волнует их родителей.
Робби рассмеялась, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— Папочка, ты самый лучший!
— Самый лучший интриган, — проворчала Гленда, но явно уже смягчаясь. — И да, меня, в отличие от твоего отца, волнует, насколько добровольно молодые люди в этом участвуют.
