— Ладно, я буду у вас работать, довольны? — выпалила Гленда. — Надеюсь, я об этом не пожалею! Но взамен я хочу понять, что это за тайну я тут узнала. Что там за этой дверью?
— И любопытство, — вздёрнул бровь Ветинари, будто продолжая перечислять качества Гленды, из-за которых брал её на работу. — Любопытство, которое может завести в очень неприятные дебри. Вы знаете об этом, и всё же… Не отказываете себе в удовольствии.
— Должна же я понимать, что, чёрт побери, здесь происходит, — фыркнула Гленда.
— Хорошо, — Ветинари положил локти на стол и, опираясь на них, соединил перед собой ладони. — Взамен на ваше — абсолютно добровольное, заметьте! — согласие на меня работать, я объясню вам, мисс Гленда, что вы сегодня увидели. Но вы должны иметь в виду — информация является настолько секретной, что круг посвящённых ограничен тремя людьми, кроме вас. Так что, если эта информация, как это говорится? Утечёт…
— Источник вы найдёте быстро, — кисло подхватила Гленда, не дав повиснуть многозначительной пугающей паузе. — Я поняла, говорите уже.
— У меня ещё одно условие, — быстро произнёс Ветинари, откинувшись на спинку стула. Выглядело так, будто идея только что пришла ему в голову.
— Что ещё? Сплясать танец клатчских одалисок на столе вам, надеюсь, не требуется? — ляпнула Гленда, не подумав. Это была присказка одной убервальдской старушки, и Гленда сама не заметила, как подхватила её ещё года три назад.
Кажется, Ветинари от её слов на некоторое время впал в ступор. Пытался представить её в костюме одалиски? Гленда тоже попыталась и ужаснулась. Оставалось только надеяться, что её заливающую щёки краску скроет утренний по-прежнему розоватый свет.
— Я не настолько тиран, чтобы требовать таких вещей от юных барышень, — наконец произнёс патриций. — Впрочем, если ощутите в себе внезапное непреодолимое желание к подобным действиям — ни в чём себе не отказывайте, мисс Гленда, я всегда рад, эм… Познакомиться с разными традициями народов Диска.
— Нет! — быстро произнесла Гленда. — Точно, определённо, совершенно определённо — нет!
— Хорошо, — кивнул патриций, и на секунду в его глазах промелькнуло такое веселье, будто он готов вот-вот расхохотаться (хотя, возможно, это не более чем странный рассветный отблеск — подумала Гленда). — Мне на самом деле не так много нужно — всего одна партия в ненавистные вам шахматы, мисс Гленда. Не такая высокая плата за одну из самых больших государственных тайн, не находите?
— Да пожалуйста, — пожала плечами Гленда. — Но имейте в виду — если вам будет скучно, это не мои проблемы. И ещё я не терплю, когда мне подсказывают, нарочно поступаю иначе. Ясно? Предупреждаю на берегу.
— Предельно ясно, мисс Гленда, — широко и торжественно улыбнулся Ветинари, протягивая к ней ладонь. Она уже видела такую улыбку на том ужине с капитанами футбольных команд, и особых причин доверять ей у Гленды не было. И всё же она пожала протянутую ладонь в ответ на реплику Ветинари: — По рукам.
— Ну, — теперь Гленда положила локти на стол, оперлась на них, наклоняясь вперёд, и произнесла, давая волю природному любопытству: — И что же вы делали за той дверью? Скажете вы наконец или нет?
— Думаю, для начала я должен представиться, — заговорщически отозвался Ветинари, снова протягивая ей руку. — Кочегар Блэк, мисс Гленда. Рад знакомству.
А пожимать руку патрицию даже приятно, подумала Гленда, снова протягивая ладонь. Во всяком случае, так она чувствовала, что общается с живым человеком, а не с расчётливой статуей, и прикосновение её успокаивало.
***
— Но почему?! — в голосе Ветинари послышались совершенно неожиданные нотки отчаяния. Казалось, он близок к тому, чтобы схватиться за голову. — Боги, это же совершенно…
— Ваша светлость, — Гленда вздохнула так, что фигурки едва не слетели с доски, — вы спрашиваете об этом почти после каждого моего хода, и ответ не изменился: потому, что мне так захотелось. Эта игра и так связывает по рукам и ногам своими идиотскими правилами, хотя бы фигуры я буду двигать как хочу, а не по расчёту.
— Я помню, мисс Гленда, я просто всё ещё не могу это осознать. Когда противник просчитывает свои ходы на десять шагов вперёд, это сложно, но не невозможно, достаточно просто проникнуться его логикой. Но в вашем случае логики нет, ваш следующий ход не известен вам самой, а значит, просчитать его нереально. Должен признать, это вносит в игру нечто… Освежающее. И всё же… Шах!
— Мой трусливый король может только сбежать на соседнюю клетку, так что объявляйте уж сразу мат, — Гленда положила короля на доску.
Эти два часа за игрой её вымотали. Ночной, вернее, утренний разговор с патрицием закончился тем, что она выслушала его на удивление искреннее (во всяком случае, звучало именно так) и даже проникновенное признание: мол, наступает момент, когда человек понимает, что может немного "отпустить вожжи", даже если этот человек — очень занятой тиран ("Яблочный дьявол" под эту беседу пришёлся как нельзя кстати).
